— Ты был там и без моей помощи, — усмехнулся, в свою очередь, Жиль. — А что же до дворянина, то я не знал, что ты так знатен, Самсон-Шкура!

Пока они так разговаривали, похожий на Люцифера негр, расстегнув свой кожаный пояс, обмотал его вокруг ладони так, что пряжка пояса болталась свободно. Несомненно, он собирался исполнить роль палача. Да, лже-Самсон умел выбирать друзей… или, лучше сказать, сообщников.

Жиль почувствовал, что от веса собственного тела его запястья начинают болеть все сильнее, и попытался уцепиться пальцами за веревку, чтобы хоть немного облегчить свой вес, но его усилия были тщетны. Тогда он закрыл глаза и инстинктивно напряг мышцы, чтобы справиться с новой болью, неминуемо ожидавшей его. Он горячо молился, чтобы эта боль не вырвала из его груди ни единого стона, так как не хотел дать своему врагу лишний повод радоваться его страданиям. В этот миг ему оставалось лишь вверить свою душу Богу.

Острая боль обожгла его спину, а тело от полученного удара начало несильно раскачиваться.

Слезы покатились из-под сомкнутых век, но ни один звук не прорвал двойной барьер его плотно сжатого рта. Пояс просвистел в воздухе еще раз, и боль усилилась: шпенек железной пряжки разорвал кожу. Раскачивание от ударов делало боль в запястьях невыносимой… К горлу подкатила тошнота. Он ждал третьего удара, но его не последовало. Морван подошел к нему и встал, глядя ему в глаза.

— Теперь, когда ты знаешь, что тебя ожидает, поговорим! — произнес он вкрадчивым голосом, при звуках которого Жиль открыл глаза.

— Мне не о чем говорить с тобой, скотина!

— А мне есть! Ты кое-что знаешь, и если расскажешь об интересующих меня вещах, то твой рассказ позволит тебе сохранить немного кожи на спине, перед тем как я убью тебя… очень быстро, обещаю тебе это! Видишь, своим приходом сюда ты оказал нам большую услугу, ведь мы с моими друзьями как раз собирались тебя разыскивать.

— Почему? Потому что тебе не понравилась вода в Блаве?

— Не понравилась, да, но разговор сейчас не о том! Сейчас меня интересуют маленькие секреты генерала, а поскольку ты его секретарь, то ты должен хоть немного знать его тайны. Итак, ты расскажешь нам по-хорошему про золото…

— Какое еще золото?

— Только не прикидывайся дурачком! Когда я лежал в госпитале на Конаникуте, один матрос с «Герцога Бургундского», который в горячке стал не в меру болтлив, говорил о крупной сумме золотом, которая была, похоже, погружена на его корабль.

Невзирая на боль Жиль рассмеялся, но сердце его тревожно сжалось. Вот он, знаменитый секрет Рошамбо! Морван все же пронюхал про него… Хоть погрузку и держали в тайне, все же нашелся свидетель.

— Да твой матрос просто бредил, вот и все! Естественно, всякий знает, что у каждого капитана есть деньги для расходования на нужды своего корабля.

— Я говорю не об этих деньгах! Я говорю о таинственном, очень таинственном грузе, доставленном на борт темной ночью в Бресте. Я говорю о тех подозрительных тюках с сеном, которые были слишком тяжелыми и издавали странный звук. Заметь себе, что история, рассказанная матросом, лишь подтвердила некоторые слухи, которые достигли моих ушей в Лорьяне. Мне говорили, что флот под командованием шевалье де Тернея увезет с собой много золота. Потому-то я и завербовался в армию, чтобы разузнать обо всем получше. Для меня все эти «инсургенты», как они сами себя называют!..

Жест, сопровождавший эти слова, ясно давал понять, что именно думает Морван об инсургентах. Он снова подошел к Жилю.

— Ну, будешь говорить?

— Я ничего об этом не знаю. Если твоему матросу так много известно, то спрашивай его, а не меня!

— Мы и расспросили, но ничего больше не добились.