– Вы думаете, что он нас обманул?

– Нет. Он сразу сломался – впрочем, сломать его оказалось не так уж легко. Но он все‑таки сломался, – уверенно заявил следователь. – По моему мнению, мы выпустили его на улицу слишком поздно. Это значит, что они все знают и ликвидировали канал связи.

– Но что могло произойти – я имею в виду с их точки зрения? Ведь причина могла оказаться самой банальной.

– Это верно, – кивнул следователь. – Но теперь нам известно, что информация, заснятая на кассете, являлась исключительно важной и секретной. Следовательно, источник, от которого получена эта информация, занимает ответственную должность, и потому они предприняли все меры предосторожности для его защиты. Отныне придется поработать как следует – самый простой способ, на который мы надеялись, не оправдал себя.

– Значит, забираем его с улицы?

– Да.

К связному тут же подъехал автомобиль, открылась дверца, он сел в машину, и лишь после этого остальные сотрудники КГБ направились к своей машине.

Через тридцать минут все снова собрались в Лефортовской тюрьме. Лицо следователя было печальным.

– Скажите, почему вы солгали нам? – спросил он, обращаясь к связному.

– Но я говорил правду! Я поступил именно так, как мне предписывалось. Может быть, я сделал это слишком поздно, но ведь и об этом я вас предупреждал.

– А знак, который вы оставили в условном месте, он ведь означал, что вас арестовали, правда?

– Нет! – В голосе связника звучала паника. – Я ведь и это вам объяснил.

– Понимаете, дело в том, что мы не можем отличить одну пометку, сделанную мелом, от другой. Если бы вам захотелось обмануть нас, мы были бы не в силах помешать этому. – Следователь наклонился вперед. – Вы можете обмануть нас – один раз, может быть, два. Но обманывать нас все время вам не удастся. – Он замолчал, давая связному время понять всю серьезность скрытой угрозы. Как просто допрашивать слабых духом, подумал он. Сначала дай понять, что у них осталась надежда, затем отбери ее; снова покажи, что надежда не исчезла окончательно, и тут же продемонстрируй, как легко лишить их этой надежды. Вверх и вниз, вверх и вниз – до тех пор, пока они не перестанут понимать, что есть что, а поскольку лишаются таким образом собственных чувств, эти чувства поступают в ваше распоряжение, и вы можете поступать с ними как вам заблагорассудится.

– Итак, начнем снова. Женщина, которую вы встретили в метро, – кто она?

– Я не знаю ее имени. Ей за тридцать, но выглядит моложе. Светлые волосы, стройная и привлекательная. Всегда хорошо одевается, походит на иностранку, но не иностранка.

– Одевается как иностранка – как именно?

– На ней обычно пальто, купленное на Западе. Это видно по ткани и покрою. Как я уже говорил, она привлекательная, и она...

– Продолжайте... – сказал следователь.

– Наш пароль заключается в том, что я кладу ладонь ей на ягодицу. По‑моему, это ей нравится. Она часто прижимается к моей руке.

Следователь раньше не слышал эту подробность и тут же пришел к выводу, что связной говорит правду. Подобные детали трудно придумать сразу, и к тому же это соответствовало ее характеру.