|
Например, вы блестяще проявили себя в том случае с террористами. Я не согласен с вашими политическими взглядами, и вы не скрываете, что не согласны с моими. Но я считаю, что вы поступили совершенно правильно, убрав из нашего мира этот сброд, отбросы общества. Вы можете сомневаться в том, что я сейчас скажу, но это правда: я выступал против государственной поддержки таких хищников. Подлинные марксисты, стремящиеся освободить свои народы, действительно нуждаются в нашей поддержке, и мы должны помогать им, чем только можем, но террористы – это бандиты и убийцы, они смотрят на нас, только как на источник оружия и денег. Россия ничего не выигрывает, поддерживая таких подлецов. Давайте забудем о политике – вы мужественный и честный человек. Я уважаю таких людей. Мне очень жаль, что ваша страна придерживается иной точки зрения. Америка выдвигает лучших своих представителей лишь для того, чтобы всякие недоумки использовали их в качестве мишеней.
На мгновение настороженный взгляд на лице Райана сменился пониманием.
– В этом вы правы, – буркнул он.
– Ну и что теперь они сделают с вами, мой друг?
Джек глубоко вздохнул и бросил взгляд вдоль широкого коридора.
– На этой неделе мне придется обратиться к адвокату. Думаю, он знает, как мне поступить. Вообще‑то я надеялся, что до этого дело не дойдет. Мне казалось, что я сумею убедить их поверить мне, но... но этот новый ублюдок в Комиссии по ценным бумагам и биржевым операциям, этот педик, которого Трент... – Снова глубокий вздох. – Трент воспользовался своим влиянием, чтобы его назначили на эту должность. Можно биться об заклад, что эти двое... В общем я согласен с вами. Если у человека должны быть враги, пусть это будут враги, которых по крайней мере можно уважать.
– Неужели ЦРУ не может помочь вам?
– У меня там мало друзей – впрочем, вам это хорошо известно. Слишком быстро сделал карьеру, очень богатый, любимец Грира, хорошие отношения с англичанами. Вот так и появляются враги. Иногда мне приходит в голову, что кто‑то из них... я не могу доказать этого, но у нас в Лэнгли такая компьютерная сеть, и все мои операции на фондовой бирже находятся в памяти компьютера... И вы знаете что? Компьютерные знаки может изменить тот, кто знаком с кодом... Но вот попробуйте доказать это, приятель. – Джек достал коробочку аспирина и проглотил две таблетки. – У нас с Риттером плохие отношения еще с давних пор. Несколько лет назад я поставил его в дурацкое положение, а он не из тех, кто забывает обиду. Может быть, это дело рук одного из его людей... у него есть хорошие специалисты. Адмирал хотел бы помочь, но он стар. Судья уходит из ЦРУ, должен был уйти еще год назад, но все еще цепляется за место – он не сможет помочь, даже если захочет.
– Но президенту нравится, как вы работаете. Нам это известно.
– Президент – юрист, прокурор. Стоит ему почуять, что тебя подозревают в нарушении закона, и... просто поразительно, как быстро ты остаешься в одиночестве. И в Госдепе есть люди, которые будут рады моим неприятностям. А дело всего лишь в том, что у нас разные точки зрения. Нелегко уживаться в этом городе, да еще оставаться честным.
Да, так оно и есть, подумал Платонов. Первое сообщение они получили от Питера Хендерсона – кодовая кличка «Кассиус», – он снабжал КГБ информацией больше десяти лет, сначала будучи специальным помощником сенатора Доналдсона, возглавлявшего Комитет Сената по вопросам разведки, а когда сенатор ушел в отставку, находясь на посту ведущего аналитика Центрального контрольно‑ревизионного управления. В КГБ знали о Райане как о молодом сотруднике, звезда которого стремительно поднималась в Центральном разведывательном управлении США. Когда в Московском центре делалась оценка его возможностей, то сначала Райана считали богатым дилетантом, но такое отношение к нему несколько лет назад изменилось. |