Первое что бросилось в глаза при подъезде к Орхусу — разросшийся посёлок вокруг замка. Самих людей не увидели — крестьяне попрятались по домам, едва завидели кавалькаду одоспешенных воинов с мрачными, воинственными лицами, половина которых ещё и шрамами была обезображена. Селян никто не тронул в тот день и несколько последующих — о правилах несения службы, Марс подробно рассказал в пути, на привалах у походных костров. Наёмники против ни слова не сказали, но уже через месяц, Марс убедился, что слушали его недостаточно хорошо.

А правила те, были просты — слово Кохана, закон для них, а слово Логана, закон для Кохана. Когда эту мысль высказал, наёмники насупились, но промолчали. А когда пояснил, что идти за Предводителем (тут сразу поправился, сказав «капитан»), личное дело каждого. Любой воин отряда, сам решает, достоин его службы капитан или тот, кому служит капитан, или нет. Любой воин мог в любой момент покинуть Орхус. Тут наёмники были удивлены, но опять же промолчали. Только Кохан, усмотревший в подобных мыслях некоторую опасность морально-нравственного плана, всю ночь что-то ругательное ворчал. Остальное им было знакомо — местных жителей не трогать, скот не воровать, посевы не уничтожать и тому подобное. Этого от них требовали буквально везде. За исключением, пожалуй, только Сабаса. Почему-то, наниматель, не озвучил наказания, за нарушение правил. В Валлии, например, всё было достаточно ясно — ограбишь доброе чадо Храма и попадёшь в Облачный дом. Если капитан или кто-то из роты решительно потребует твоего освобождения, тебя освободят немедленно, но всю роту тут же пошлют куда подальше, не заплатив даже медяка. Марс о таком порядке в Валлии знал немного, так что его ум ничто дополнительно не смущало, а вот Логану, когда он приватно побеседовал с капитаном Коханом, уже в Орхусе, это многое объяснило. К примеру, почему рота предпочла оставить своего Предводителя в темнице. Впрочем, арийцы не прельстились бы таким, да и служить бы не стали. А вот если бы им предложили откуп золотом…, золото взяли бы. И ушли бы за холмы.

Вернулись бы ночью. Забрать попавшего в плен Предводителя и ещё золото — ведь если город может себе позволить такие траты, значит, у города где-то есть ещё и может гораздо больше.

Совершенно никак, наёмники не отреагировали на правило ежедневных тренировок. Они и так, сим занимались ежедневно. Если тебя кормит исключительно меч, нужно поддерживать форму и непрерывно оттачивать навыки. Марс предполагал, что наёмники эти, к такому не привычны, так что…, он был в чём-то прав. К тому, что он понимал под тренировками — они и правда не привыкли. Их и оставили в покое, довольно быстро. Едва сообразили, что повседневная жизнь арийца, для катхенских наёмников, билет на тот свет. Да и то, не успеют дождаться — разбегутся наёмники.

Первый день в Орхусе, прошёл для наёмников насыщенно и весело.

Едва отряд въехал в разбитые ворота крепости, им довелось лицезреть того, чьим эмиссаром являлся Марс. Удивлены были все, даже лошади. Вообще, рота Кохана уже поступала на службу подобным образом — воин или телохранитель какого-нибудь лорда, рыцаря или вельможи, отправлялся на просторы Катхена и искал солдат. Обычно он был сильным, умелым, побитым жизнью бродягой. Порой это был такой же наёмник, бросивший свою роту или вовсе никогда в них не состоявший. Иногда сын нанимателя, юнец, сносно владевший оружием. Личность эмиссара им не казалась какой-то особенной в этом плане. Что он являлся превосходным воином, они знали по рассказам о его выступлениях на Арене, да кое-кто сам видел некоторые бои Марса. И как-то так утряслось у них в сознании, что ждёт их в Орхусе напыщенный франт в сияющем доспехе, не нюхавший пыльных дорог, не привыкший самостоятельно чистить оружие. Или рыцарь, всё это знавший на своей шкуре, привыкший вести в битву собственные отряды, может быть, в чём-то похожий на Кохана или на любого из них.