— Можешь сшить из его шкуры жилет! — Несколько смутился, сердито глянул на вещи Торада, кольчужную куртку, кожаный подкольчужник, штаны, оружие…, издав возглас удовлетворения, закончил речь. — Или нашить полосы меха, на свой доспех!

— Зачем? — Сглотнув, спросил Торад, полагавший, что его добивать пришли. Кто его лечил, он на тот момент не знал, а как пришёл в себя, Марс всё лечение прекратил, заявив «он сильный, дальше сам справится». Раны на второй день гноиться начали, а Торад обратно вырубился, так что лекаря роты вернули обратно и долечивал Торада он. Марсу о том решили не сообщать.

— Доказательство силы. — Пояснил довольный Марс, оставил шкуру и ушёл.

Позже, дня через четыре, Кохан пообщался с Марсом за кувшином вина. Сразу после тренировки, на которой пьяный ариец, проверял, как хорошо усвоены некоторые арийские техники — дрался с пятью наёмниками сразу. Ни одной царапины, а доспехи наёмников, обзавелись глубокими царапинами в районе животов и кольчужных воротников. Арийцы вообще частенько оказывались на таких ежедневных изматывающих тренировках, поддатые или вовсе в стельку пьяные. Несмотря на это, сражались они неизменно превосходно. Как так получалось, что алкоголь не влиял на их боевые навыки, наёмники не понимали. Впрочем, Кохан, подмечал кое-что интересное и со своими людьми не делился — на самом деле, пьяные арийцы, дрались значительно хуже арийцев трезвых. Просто боевой уровень его роты не дотягивал даже до уровня упившихся вином нанимателей.

Так вот «доказательство силы». Марс поведал, что нашивать шкуры животных на жилет или носить жилет целиком из такой шкуры, мог только ариец, в одиночку, с одним ножом или голыми руками, убивший четвероногого владельца сего меха.

И вторая странность — до того дня, по имени арийцы обращались только к Кохану. А когда Торад пришёл в себя, они и к нему начали обращаться по имени. Словно он в их глазах, стал вторым Коханом…, в общем, за месяц, новой жизнью рота наелась до отвала. Они приготовились бежать.

Но миновал день. Они провели обычные свои учения, без той жести, которую арийцы считали лёгкой разминкой, и никто ни слова им не сказал. Прошёл второй день. Миновал третий, но их никто больше не донимал! А как-то утром рота проснулась от рёва, воя, рыка и звона стали.

Народ выскочил из казарм в полном вооружении с мечами наголо. Да так там и замер.

По двору скакали три громадные туши — наниматели. Они дрались и в полную силу. Логан своим двуручником, Марс одноручным мечом, Радон здоровенным топором. И драка шла явно не на жизнь, а насмерть! Арийцы рассвирепели невероятно — они пользовались не только оружием. Если получалось, били по лицам, торсам, в общем, явно пытались друг друга убить. И, кажется, каждый дрался сам за себя. Драка шла минут десять. Тут Марс увернулся недостаточно быстро, и топор Радона рассёк ему кожу на груди…, только кожу? Наёмники вдруг с удивлением поняли, что этот удар, должен был проломить грудину. Однако…

— Аррр!!! — Взревел Марс, едва хлынула кровь, и с такой силой запустил меч в стену, что тот выбил из неё кусок камня, да с громким звоном переломился пополам. А ариец, продолжая громогласно рычать, пошёл к стене, по которой несколько раз ударил кулаком.

Ещё полчаса, Радон и Логан, сражались друг с другом. Наёмники наблюдали и поражались тому, что видят — ни техник таких, ни большую часть ударов, они раньше не видели и узнать не могли.