Она потянула его к той занавесочке, за которой спала.

Кровать сломалась где-то под утро, а Домену пришлось тайком покидать домик колдуньи, крадучись пробираться к себе — Отала (под утро он спросил как её зовут), попросила молчать и держать в тайне их несколько не совсем деловые отношения.

Он в ту ночь так и не уснул. До самого начала тренировочного дня ворочался на полу, размышляя о том, что произошло ночью. Дело не в том, что она ему невероятно сильно понравилась, и он не прочь был бы повторить, просто Отала — колдунья. Рассматривать магов в таком ракурсе, как объект плотских страстей, арийцы как-то никогда не думали. Он даже не знал, как к этому относиться. Воспитание арийских юношей, не включало пункта о поведении в ситуации, когда в твоей постели оказывает колдунья. Даже сама мысль, рассматривать колдунью как женщину, казалась какой-то дикой. А у него сейчас вспышками появлялись мысли, совсем уж ни в какие ворота. Жениться, например. Она была бы отличной первой женой и могла бы без проблем поддерживать порядок среди прочих жён и наложниц Домена, держать на коротком поводке всех рабов. Отала женщина властная, будь она в его доме хозяйкой, тот ленивый кот никогда бы так не отожрался и до самого конца Тара ловил бы грызунов в кладовых…

Эта ночь повторялась регулярно. Отала, оставалась ледяной и стервозной колдуньей, с невероятно высоким самомнением, но лишь на людях. Когда они оставались одни, девушка словно перевоплощалась в кого-то совершенно другого.

Самым трудным, перед тем как покинуть Батэл, стало именно это обстоятельство. Домен слишком привязался к колдунье Отале и уходил он с тяжёлым сердцем. Наверное, он бы так и остался навсегда в Батэле, найдя способ сообщить в Орхус, что покидает своего короля, но арийца останавливало одно — он стар. Очень скоро, может уже через год или полгода, его рука станет дрожать. Кто тогда подарит ему славную смерть от меча? На всём континенте таких людей только четыре и все они в Орхусе. А кто позаботится о его теле? Кто сожжёт его, как подобает и будет прославлять его имя и его подвиги, когда с дымом тлена, его душа поднимется вверх, в поисках нового тела, способного нести мечи? В этой дикарской стране, всех закапывали в землю. Он неделю не мог отойти от увиденного в Батэле примерно через полгода — наставника копейщиков, мастера Хешсана, закопали в землю! Словно крестьянина! А они уважали друг друга. Познакомились за обедом, когда Домен снова приглядывал за своими юношами, что б никто у них еду не воровал — слабые ведь, сами не смогут. И не растут по-прежнему. Полгода, а всё костлявые какие-то. Тогда, первый и единственный раз он увидел, как у его учеников воруют еду. Двое учеников мастера копейщиков Хешсана, попытались отнять мясо у самых молодых его подопечных. Зачем и почему он не разбирался, схватил обоих за шкирки, пинком сбил стол, расчищая место, и заставил парня, у которого копейщики воровали еду, с кулаками, отстаивать своё право на это мясо. Они сбежать попытались, но Домен ловко всех поймал и обратно к расчищенному кругу притащил и стал обзывать их всех, да высмеивать. Даже забылся. Все трое стали казаться крупнее мускулистее, словно дети Тара. Иногда и там приходилось форсировать события, что бы дети били друг друга почаще и поактивнее. Юноши передрались, он своего добился. И был невероятно горд — его юный мечник, обратил своих противников в бегство. А к его ученикам цепляться перестали совсем. Домен обрёл славу грубого, свирепого и очень жестокого учителя давно, просто теперь эта слава закрепилась за ним мёртвым грузом. Даже если бы он вдруг стал белым и пушистым, его всё равно называли бы и дальше, за глаза, Зверем. О том, что ему такое прозвище дали его же ученики, Домен узнал от Оталы, в одном из кратких перерывов в баталиях, что введутся без мечей, меж мужчиной и женщиной. Колдунья почему-то посмеивалась и рассказывала очень осторожно — думала её свирепый варвар, взбесится и накажет своих учеников.