У ворот заминки не возникло. Он прошёл беспрепятственно. Ну, разве что пришлось подождать пока через широкий проход на две тяжёлые телеги, пройдёт небольшая очередь. Из города выезжал караван в три повозки, с конным сопровождением, а въезжала вереница повозок забитых тюками с неизвестным содержимым. Прошли они быстро — стражи не было, никто не проверял подорожные, груз, лица и прочее. Всех желающих въехать впускали, всех желающих выехать выпускали, не чиня препятствий. Стражи не оказалось и за воротами. Из тех, кого Суб там увидел, только двоих мужчин на стене, вооружённых алебардами, в кожаном доспехе, можно было назвать стражей. Однако они людей игнорировали. Видимо, в их задачи входил лишь дозор — они присматривали за степью. Наверное, в случае опасности они же должны были закрыть ворота. В остальном охраны просто не было. Миновав первую узкую, по ширине ворот, улицу, зажатую двумя высокими стенами, воин-маг оказался внутри города. Пока шёл, заметил, что стены не просто так стоят — в каждой, на высоте метра два, имелись узкие бойницы. Он бросил взгляд вверх. Зубчатый край, за ними широкие удобные площадки. Если кто-то сломает ворота и войдёт в Топси, на этой улочке он оставит десятки воинов густо утыканных стрелами, равномерно облитых горящей смолой или маслом — в зависимости от вкусов и предпочтений защитников города.

Едва кончилась эта улица-капкан, как он очутился на широком мощёном проспекте. Ну а как ещё назвать улицу, шириной в четыре, а то и все пять тяжёлых телег? Тут парады можно устраивать.

Улицу заполняли толпы людей, куда-то спешивших по своим делам. Некоторые останавливались посреди улицы, повстречав знакомых, и заводили беседу — иногда так громко, что шум толпы перекрывали, и можно было разобрать каждое слово. Впрочем, это не всегда помогало. Не все такие разговоры велись на наречии Катхена. Вот, например, только что остановился высокий, мускулистый чернокожий мужчина, ухватил мозолистыми пальцами ворот куртки прохожего мужчины. Гневно тряся кулаком, этот темнокожий гигант, начал что-то недовольно орать. Десятки клыков какого-то мелкого зверька, украшавшие щёки темнокожего (они были воткнуты в кожу, складываясь в причудливый узор), мелко тряслись, кольца на голых до плеч руках, тоже тряслись, звенели, делая его речь ещё менее понятной. Его оппонент орал что-то в ответ и поминутно хватался за кривую абордажную саблю на боку. Ссора этих людей явно затягивалась и грозила перерасти в драку. Тут он и увидел стражу Топси. Воины в кожаных доспехах, без шлемов, с кольчужными накидками на плечах. Двое таких вынырнули из проулка впереди и, расталкивая народ древками алебард, двинулись к горластым спорщикам.

Досматривать Суб-Зеро не стал, неспешным шагом направился примерно к портовой части города. Именно там располагался Большой Театр.

По пути он с некоторым недоумением — сам не сразу заметил, что такое чувство испытывает. Обратил внимание, что в толпе граждан и гостей Топси, его одеяние и ледяная маска на лице, не просто ничем особым не выделяются, но даже смотрятся несколько серенько, посредственно.

Суб шёл, смотрел на людей, лавировал в людском потоке, наверное, будучи единственным на всей улице, кого за время пути никто не толкнул плечом, никто не обругал в спину — словно тень он двигался вперёд. И будь он хоть немного более эмоционален, на каждом шагу замирал бы с выпученными глазами. Тут, на улицах Топси, смешались все одеяния, языки и культуры континента. Причём не только этого. Слухи не врали — славившиеся морской торговлей и рабскими рынками города побережья, действительно являлись крупными торговыми центрами для всех культур этого мира. Наверное, только в этих городах, можно было увидеть, как по улице идёт варвар в одежде из шкур, с небольшим метательным топором на поясе, а мимо, в другую сторону, идёт напыщенный имперский купец, в элегантном шёлковом одеянии, благоухающий ароматными маслами, с гривой чистых, белокурых волос и изящным стилетом на поясе расшитом золотыми нитями.