— Я умру от стыда, — простонала она, когда фары машины осветили гостиную.

   Любителя задниц звали Расмус. Его глаза расширились, когда он увидел в дверях Леонарда.

   — Спасибо за приглашение, — солгал он.

   — Рад, что вы пришли. Надеюсь вы любите ветчину, — ответил Леонард.

   Мать Расмуса была маленькой, но хорошо сложенной, с улыбкой на лице и мышиными косичками на голове.

   — С такой попой у матери ему не пристало слишком много думать о других. — Хлопнув себя по округлому заду, она положила руку на запястье Леонарду и засмеялась. — Кстати, я Вигдис. Развожу свиней. — Леонарду она сразу же понравилась.

   — Мама, — прозвучал страдальческий голос. — Хватит.

   В прошлый раз, когда Леонард видел девушку, стоявшую в тени матери, на ней был обтягивающий комбинезон, а директора она назвала свиньей. На этот раз ее косички завязаны в красивый высокий узел, а белая блузка благопристойно заправлена в праздничные брюки.

   — Да, Викинг, я же говорила, что мы еще столкнемся тут, — сказала она и по-дружески похлопала его по плечу. — Ты только не обращай внимания на мамашу. У нее овуляция.

   Двенадцатилетние подростки мигом съели свой ужин, и Маргарет возмущенно ушла к себе в комнату, а Расмус сел на кухне смотреть футбольный матч с экрана телефона, позабавившись тому, что телевизора у семьи Руди не было. Вигдис хотела отправить его к Маргарет, но тот отказался.

   — С ней сейчас не очень просто общаться. Главное, чтобы они ладили…

   — Расмус ни слова больше не скажет о ее заднице. Это я тебе обещаю. Мать дала ему приличную взбучку, — сказала Тура, отодвигая тарелку. — И заслуженно. Он же настоящий гендерный фашист. Лучше к ней поднимусь, — добавила Тура и ушла с глаз матери.

   — А сколько ей лет? — спросил Леонард.

   Вигдис улыбнулась.

   — Через месяц исполнится шестнадцать. Жду-не дождусь. Подумываю, не запереть ли ее в подвале.

   Он хохотнул.

   — Когда мы с ней работали, мне показалось, что Тура может о себе позаботиться, если вас это утешит. Давно она занимается факирством? У нее здорово получается.

   — Давно. Ее отец обожал такие штучки. Глотать огонь, жонглировать… Еще акробатикой занимался. Брал ее с собой на средневековые гуляния и охоту на кабанов.

   — И сейчас берет?

   Она отлично поняла, о чем ее спросили.

   — Охотники на кабанов не могут разводить свиней. Мы разошлись, когда Тура пошла в школу. А у вас…

   — Мать Маргарет умерла чуть больше года назад. Ей едва исполнилось сорок, никогда не болела. Однажды у нее случился инсульт, и все.

   — Как печально, — отозвалась Вигдис.

   — Да. Было очень нелегко. Смерть мамы очень ударила по Маргарет. Поэтому мы сюда и переехали, я решил, что Маргарет так будет лучше. Но теперь я даже не знаю…

   Он стал убирать тарелки со стола и предложил Вигдис еще бокал вина. Вигдис кивком указала на машину на улице.

   — На сегодня хватит. Ну а вы как живете? Зарабатываете факирством?

   — Отнюдь. Я планирую перестроить вон тот сарай в стеклянный домик. Я дипломированный стеклодув.

   Она посмотрела на его руки в татуировках.