— Сказала, да говорят, подождите… не могу я, болит живот!

— Хорошо, я скажу, - Элис выскочила из палаты. Медсестра, к счастью, была в дежурке, что-то там заносила в компьютер.

— Извините… там, в 18й палате женщина… ее фамилия, кажется, Клотт. Она в туалет сходить не может, просит клизму.

Медсестра подняла голову, раздраженно взглянула на Элис. Ответила, впрочем, вежливо, тоненьким голоском.

— Скажите ей, пусть подождет, мы придем…

Элис вздохнула, пошла обратно. Ну вот что с этим делать? Она бы сама сделала клизму, да ведь ей нельзя. Нет диплома. Что тут сложного, клизму поставить?

Бабушка встретила известие громким стоном.

— Ой, да не могу я больше…

Элис задумалась.

Массаж живота сделать? А время?

— А почему у вас запор? Какой диагноз вообще?

— У меня этот… инсульт был, вот нога не двигается, - сообщила Клотт. Элис кивнула. Обычное дело - неподвижность, отсюда и запоры.

— Давайте я вам помогу на живот перевернуться. Это подействует.

Бабушка поверила не сразу, но согласилась. Элис умело перевернула ее на живот - больная весила немало, но опыт-то есть.

Теперь скорее мыть. А то не успеешь ничего. Когда Элис уже домывала палату, бабушка испустила радостный вопль.

— О! Пошло вроде, пошло!

Элис быстро выкатила из туалета стул с горшком внизу. В Эдоли вот таких не было, а очень удобно, между прочим.

Она, конечно, не имеет права этого делать. И если не дай Бог, бабушка упадет, или что-то еще случится, ее засудят точно. Но - с какой стати бабушка должна падать? Да и посетители, например, родственники ведь тоже делают это.

Элис быстро и профессионально подняла больную, подхватив ее под мышки и придерживая ногой ступни, пересадила на туалетный стул. Закрепила тормоза и ремни.

Клотт испустила вздох облегчения.

— Вот спасибо… вот хорошо-то теперь. Только вы сестре-то скажите, а то я звоню, звоню, они уж не реагируют…

— Скажу, конечно, - пообещала Элис. Довольная собой, она вышла из палаты и покатила тележку дальше.

В полдень она вышла из больницы. Надо еще купить кое-что, и она успеет до часу забрать Тигренка. В час садик закрывается. Элис села в машину. Завестись, сцепление, газ, ручник. Она аккуратно вырулила назад, проехала между рядами запаркованных глянцево-блестящих автомобилей и выехала на оживленную улицу.

Как всегда после работы, настроение чуть поднялось. На сегодня махание шваброй окончено. Никто не сделал ей замечаний, потому что тележка стоит не там и потому что плафоны пыльные. Все благополучно. До вечера она принадлежит себе самой - и Тигренку.

Элис включила музыку.

Раньше она с удовольствием слушала скантийские группы и те из эдолийских, что копировали стиль скантийской музыки. Классика, которой пичкали в детстве, осточертела. Элис и сама училась играть на гитаре, какие-то сонаты, этюды - но давно забросила это дело. Песни, которые любила мама, казались слишком наивными и слишком проимперскими. Даже если они про любовь. Скантийские стили - бонго, верн - казались зовом свободы. Но сейчас все это осточертело. Элис с удовольствием стала слушать то, к чему привыкла в детстве - благо, это все можно было найти в Сети.

Пела старая-старая группа, еще маминой молодости - "Странники".

Не вини меня, что упал,

Что я не продолжаю бой.

Господин, я просто устал

Воевать за себя с собой.

Битве все не видно конца,

А из ран где течет, где льет.

Что ж не выбрал Ты храбреца?

Защитил бы царство Твое…

Элис чуть нахмурилась.

Не вини меня, что упал…

Опять резануло - Маркус.