Ее ждал блок (тогда она еще жила с мамой, не хотелось переезжать в конвиктус) - стандартный блок, такой же, как тысячи других, похожий на тюремную камеру. С убогонькой простой мебелью. Не слишком удобный и красивый.

Она шла на занятия из корпуса в корпус в толпе таких же курсантов в куртках, накинутых на белую униформу, и толпа двигалась равномерно, сплошным потоком - словно конвоируемая колонна зеков. В кантине толпа рассаживалась за столы и поглощала скудную студенческую - почти тюремную пищу.

Их развлечения были убогими, отдых - скудным, жилища - бедными, еду они, словно рабы, получали в распределителе, а работы было очень много.

По крайней мере, так казалось тогда Элис.

У нее было богатое воображение, и оно легко увлекалось мирами, созданными чужой фантазией и волей. Начитавшись Рошена, надышавшись страшным воздухом его прозы, Элис повсюду и везде видела Тюрьму.

Так она начала ненавидеть Империю.

— Йэн, - спросила она, - у вас в ДИСе применяют пытки?

Он внимательно посмотрел на девушку.

— У нас много чего применяют. Смотря что понимать под этим словом… А почему ты спрашиваешь вдруг?

Элис всегда отводила взгляд, если он пристально смотрел на нее. Да и не только он - вообще кто угодно. Она была слишком мягкой, уступчивой, ей казалось неделикатным долго прямо смотреть на человека. Но Йэн смотрел, и в этот раз она отводить взгляд тоже не стала.

Ей многое хотелось бы сказать, но она просто очень глупо спросила:

— А тебе… не жалко людей?

— Жалко, - сразу ответил он, - мне всех жалко.

Элис растерялась.

— Тогда… почему ты так… там…

— Для того, чтобы наше государство продолжало нормально функционировать, - ответил Йэн, - это необходимо. Я могу объяснить подробнее, если хочешь. По пунктам. Поверь, это необходимо для того, чтобы вы все жили нормально и спокойно. Иначе будет очень плохо. Например, так, как было при биргенах.

— Понятно, - пробормотала Элис и теперь уже отвела взгляд.

Бесполезно разговаривать. Конечно, если спросить, он действительно разложит все по полочкам и объяснит. Но уже нет смысла дальше спрашивать.

Он не понимает простых, основополагающих вещей. Он смотрит на них иначе.

Нельзя отвечать злом на зло, иначе превратишься в подобие собственного врага.

И если победа требует такой цены, если такой ценой надо нас защищать - так не стоим мы того. И лучше мы все сдохнем, чем… Чем так.

— А что касается моих подопечных, Элис, именно моих - то ведь они прежде всего губят души…

Элис подняла глаза снова и взглянула на Йэна, вложив в этот взгляд все презрение и отторжение, на какие была способна.

— Это вы губите души.

И ушла.

Забрала свои вещи, переехала в конвиктус - давно это надо было сделать. С мамой хорошие отношения, Элис любила жить с мамой и жила, закончив вторую ступень и срочную службу. Но теперь - все кончено. Мама выбрала Йэна, а не дочь. То есть, конечно, будем справедливыми, дочь она любит, но раз она собирается и дальше дружить с этим… палачом… Элис это поддерживать не будет.

Да и чем мама лучше? Только тем, что у нее другая профессия? Она поддерживала все это, все, что происходило в стране, поддерживала и одобряла, и мысленно соглашалась с этим.

Элис бы не согласилась, не смирилась. Почему Рошен не попался ей раньше? Он распространялся в самиздате ведь. Впрочем, и она родилась слишком поздно.

Вот если бы он попался ей раньше, она бы жизнь положила на то, чтобы распространять эту книгу… или еще как-то бороться против Империи. И пусть бы ее тоже схватили и отправили на Элейил. Неужели из-за какого-то там "спокойствия" и "мирной жизни" можно мириться с ЭТИМ? Неужели надо так дрожать за собственную шкуру? Гм… про Йэна не скажешь, что он боится за себя, но Йэн - это другое совсем, это враг и палач.