Развалина. Обрубок человека. Нет, не надо так думать. Но какой-то он удивительно при этом веселый и спокойный.

Йэн навалился на Элис, пока Крис обмывала его. Снизу. Переодеть штаны. Потом сверху. И сверху тоже картина была страшненькая, шрамов прибавилось много.

— Крис, кончай тереть, я же не из рудников вернулся, а? Дырку ведь протрешь.

— Ничего, зато будешь чистенький, свеженький… - отвечала Крис.

— Прямо хоть к начальству на ковер.

— Йэн, у тебя волосы отросли что-то… может, я тебя постригу завтра? Машинка вроде работает.

— А что, я тебе с длинными не нравлюсь?

— Нравишься, очень даже. Но непривычно. И тебе неудобно, наверное?

— Да постриги, конечно, золотце…

Обратный путь - еще медленнее, еще тяжелее. Йэн навалился на Элис всем весом, она замерла под тяжестью, уперев ноги, стараясь на ногах удержаться, пока Крис быстро-быстро перестилала постель, укладывала подушки - две, три. Так, чтобы полусидя. Так легче сердцу. Йэна осторожно уложили. Он замер, закрыл глаза. Совершенно неподвижно, бело-синее лицо, страшное - Элис такого цвета лица никогда не видела даже. А вдруг он… страх шевельнулся в душе. Йэн взмахнул ресницами.

— Спасибо, девочки. Раздавил я вас, наверное. Я же здоровенный, как слон.

Марта так и работала после высшей ступени на кафедре той же Школы, теперь она называлась "академия лингвистики". Преподавала харванский, писала какую-то там научную работу. У нее был муж - не слишком удачливый программист, и дочка трех лет, с которой сидела бабушка - садики теперь и в Эдоли стали дорогие.

Мирс семью еще не завела. Закончив летную школу, ни разу не полетала даже на атмосферном истребителе - какой там космос?

— Парням еще есть какой-то шанс, - рассказывала она чуть грубоватым низким своим голосом, потягивая пиво, - а нам… можно забыть. В прошлом году передачу делали, нас с Аринель снимали, журналистка вся на дерьмо изошла - ах, какие глупые девушки, наверное, они хотят таким образом самоутвердиться, доказать, что они не хуже мужчин, наверное, они феминистки и таким образом это… сублимируют свои комплексы, во. Вот я лично - то есть она лично - не могу спать спокойно, если я думаю, что мой покой бережет пилот, у которого в данный момент, может быть, месячные, гормональные сбои, и вообще… сука, короче.

— Гм, - для Элис такой подход был новостью, - то есть они хотят теперь доказать, что женщинам летать нельзя?

— Ну, Элис, ты давно у нас не была, - сказала Марта, - женщинам много чего нельзя. Мы, оказывается, вообще неполноценны, представляешь? У нас перепады гормонов и настроения, мы непредсказуемы, и больше половины профессий нам в принципе недоступны… У меня вот женская профессия, так я и то чувствую себя виноватой - надо вообще не работать, а сидеть дома с ребенком. Если бы муж на всех зарабатывал, я бы сидела.

— На самом деле у нас энергетический кризис в стране, половину станций же позакрывали в связи с якобы экологической опасностью… водородной смеси не хватает, она дико дорогая. Мужчинам еще дают летать… два раза в год. А нам можно было забыть. Я сейчас на экономическом учусь. Работаю охранником, благо, ты же знаешь, по кьянгу я мастер. По ночам работаю, днем учусь. Дорого… Но потом буду нормальные бабки зарабатывать.

Подруги сидели в "стекляшке" - кафе не закрылось, его даже модернизировали, и ассортимент стал шире. Взяли сарки - маринованное прожаренное мясо, по бутылочке пива.