Я увлеклась фильмом. Фильм был про святого Петроса Карийского*. Монах-хавен, около двухсот лет назад он был в Кари инквизитором. По многочисленным свидетельствам, совершил множество чудес, в том числе, и чудесных исцелений и обращений в христианство. В фильме показали знаменитую сцену, как хавен обратил к Христу сразу целую толпу еретиков-крестьян, тем, что по его молитве собрались тучи и пошел дождь во время засухи. Все это было очень увлекательно. В те времена в Кари все было так, как в древности, еще до христианства - там господствовали биргены, маги, как они себя называли (собственно, когда-то они откололись от ордена хавенов). Крестьяне очень почитали биргенов и целые деревни находились под их влиянием. Меня порадовало то, что биргенов в фильме не изображали злодеями и развратниками - все же не были они такими в реальности. В фильме показали убийство святого Петроса по поручению биргенов, слишком уж он им досадил. И как он полз по каменистой дороге и своей кровью писал "Верую…" Только к концу этой сцены мне почему-то стало противно.

— Надоело, что нам врут все время, - вырвалось у меня.

— Почему врут? - с удивлением повернулся ко мне сосед Юлиана, - это же правда. Святого Петроса действительно так убили. Он действительно писал кровью слово Credo… это мой святой покровитель, - добавил парень. Мне стало неловко.

— Извини, я не хотела обидеть твоего святого. Я не о том. Да, Петрос был святой и все такое. Но ведь и он убивал… этого в фильме не показали. Он подписывал приговоры, как инквизитор, разве нет? Он убивал биргенов…

— Но это война, - сказал парень.

— Да, но понимаешь, нам всегда показывают только одну сторону… Всегда только наши такие молодцы, агнцы и вообще белые и пушистые. А язычники - всегда изверги. Но это же неправда! Почему нам не рассказывают правду? Почему не покажут, как тот же Петрос работал в инквизиции… ну может быть, эта работа тоже нужна. Так пусть про нее расскажут!

— Это и так все знают, - Петрос пожал плечами.

Юлиан прижал меня к себе и похлопал по плечу ладонью.

— Крис сегодня не в духе что-то, - добродушно сказал он. Мне стало стыдно. В самом деле - чего это я? Зачем я спорю? О чем?

Нам-то какое дело до всего этого - инквизиции, святых, биргенов? *Прототип этого героя - реальный земной доминиканец-инквизитор святой Петр Веронский.

— А отказаться - никак? - неуверенно спросил Юлиан.

— Ты же знаешь, без справки зачет не поставят. Да ладно, не дрожи - что будет-то? Дальше кабинета ведь ничего не уйдет.

— Я тебя подожду внизу.

— Ну смотри. Если время есть…

Я рассталась с любимым и побежала наверх, по ступенькам. Мне только гинеколога и осталось пройти. Дурная эта диспансеризация. Хочешь не хочешь, а раз в год пройди всех врачей. Ну зачем - мы же молодые, здоровые…

Нет, я не боялась. Врачебная тайна - то же, что тайна исповеди. Почти. В общем, врач, не умеющий хранить тайну, дисквалифицируется. И все же… Если честно - просто стыдно. У нас еще гинеколог - мужчина… Так-то ладно, он врач, это нормально. Но как стыдно признаться ему, что я уже не девушка… Боже мой, какой позор!

В конце концов, говорить мне ничего не придется. Он и сам увидит…

И все равно. Пока я сидела в очереди, нервно листая монографию по детской иммунологии, не видя строчек, пока я в кабинете отвечала на вопросы и раздевалась - меня била легкая, почти незаметная дрожь. Я вскарабкалась на кресло. Доктор Каррога постоял некоторое время передо мной, и я понимала, что он рассматривает то, что у меня там, внизу, осознавая, что видит перед собой следы преступления.