Loading...
Изменить размер шрифта - +
Быть может, он положил этот материал в другое место? Он выдвинул один из больших, тяжелых ящиков своего стола и тотчас задвинул обратно, опасаясь, как бы не вырвалась на волю часть тамошнего беспорядка. Попытавшись взять себя в руки, он сделал глубокий вдох и вновь выдвинул ящик. Потом осторожно, словно там что-то кусалось, сунул руку под кучу бумаг. И его так-таки укусила огромная скрепка-собачка, соскочившая с одного из досье. Она тяпнула его за большой палец, и он, с громким стуком задвинув ящик, принялся проклинать редакцию, журналистику и деревья, виновные в существовании бумаги. Пропади оно все пропадом! Он откинулся на спинку стула и зажмурился: от негодования у него тряслись губы, и дым зажатой в них сигареты начал есть глаза. Было одиннадцать утра, а редакцию уже окутывала сизая мгла, как будто дело происходило на съемках сцены в болоте из фильма «Бригадун». Стивенс схватил листок с машинописным текстом, перевернул его и начал быстро писать огрызком карандаша, который он стащил в букмекерской конторе.

«Икс (главарь?) поставляет товар Ребусу, М. Где тут вписывается полицейский? Ответ: то ли везде, то ли нигде».

Он помедлил, вынул изо рта сигарету, заменил ее новой и прикурил от горящего окурка. «Теперь – анонимные письма. Угрозы? Код?» По мнению Стивенса, Джон Ребус не мог не знать, что его брат тесно связан с шотландским миром торговли наркотиками, а зная, вполне мог и сам быть с ним связан и, возможно, намеренно запутывал расследование, чтобы спасти родного брата.

На этом материале можно будет сделать потрясающую статью, но Стивенс понимал, что отныне должен действовать крайне осторожно. Никто и пальцем не шевельнет, чтобы помочь ему разоблачить полицейского, а если кто-нибудь разузнает, что он затеял, у него будут очень серьезные неприятности. Ему следовало сделать две вещи: проверить свой страховой полис и постараться обо всем этом помалкивать. – Джим!

Редактор жестом велел ему зайти в камеру пыток. Стивенс поднялся с места с таким трудом, точно успел к нему прирасти, поправил галстук в лилово-розовую полоску и поплелся навстречу предполагаемому разносу.

– Да, Том?

– Разве ты не едешь на пресс-конференцию?

– Еще уйма времени, Том.

– Кого из фотографов ты берешь?

– Какая разница? С тем же успехом я могу щелкать своим паршивым «Инстаматиком». Никто из наших юнцов все равно снимать не умеет, Том. Вот если б ты дал мне Энди Флеминга…

– Ничего не выйдет, Джим. Он освещает королевское турне.

– Какое королевское турне?

Том Джеймсон произвел угрожающее телодвижение, будто бы собираясь подняться со стула, что было бы беспрецедентным поступком. Однако он лишь выпрямил спину, расправил плечи и с подозрением уставился на своего репортера – звезду уголовной хроники.

– Ты ведь пока еще журналист, Джим, не правда ли? То есть ты часом не ушел до срока на пенсию, отшельником не заделался? А старческого слабоумия в роду не наблюдалось?

– Слушай, Том, когда королевское семейство совершит преступление, я первый буду тут как тут. Пока этого не случилось, я о нем и не думаю, разве что в кошмарном сне увижу.

Джеймсон демонстративно посмотрел на часы.

– Ладно, ладно, иду.

С этими словами Стивенс с поразительной скоростью повернулся на каблуках и выскочил из редакции, не обращая внимания на раздававшиеся за спиной крики начальника, желавшего знать, кто из имеющихся под рукой фотографов ему сгодится.

«На черта мне вообще нужен фотограф? – угрюмо размышлял Стивенс. – Я в жизни не встречал фотогеничного полицейского!» Однако, выходя из здания, он вдруг вспомнил лицо секретаря пресс-службы полиции и, улыбнувшись, сказал себе, что был не прав.

 

– «Повсюду ключи к разгадке для тех, кто читает между времен».

Быстрый переход