|
Он и князю говорил, что зачем ратиться с сильным, если ничего не меняется. Ты, мол, княже, как сидел на земле, так и будешь, да ещё и выход платить поганым не надо. Одни подарки, чего же ратиться? Но Георгий Романович упёрся, он уже послал за подмогой к брату в Туров гонца и надеялся совместно с ним владимирцев и брянцев отогнать.
— Принимаем мы ваши условия, — сдерживая нервного коня гарцевал перед ними тысяцкий.
— Ты, смеёшься что ли⁈ — Дмитрия Александровича Брянского на смех пробило. Хохотнул сначала несмело, а потом загоготал, — Какие условия? Условия были, что князь ваш на столе остаётся. Так нет князя. Сам сказал. Какие условия? — как резко начал, так же резко и оборвал смех князь.
— Так княгиня…
— Ой! Княгиня⁈ Да у вас при князе башни падают. Что с жёнки взять? Нет, она пусть сидит себе в тереме. А землицей кто управлять-то будет? Ты будешь? Кто ей в уши будет советы нужные вкладывать? Я тиуна пришлю. Только тиун не власть. Не князь.
— Я могу…
— Постой! — Дмитрий Александрович, махнул десницей на боярина.
— А скажи, Иван Андреевич, по твоему разумению, Юрий Романович с Турова, когда подойдёт? — перебил князя Андрей Молибогович. Власть они тут делить вздумали. Войско к ним идёт. Вот о чём думать след.
— Дня три. Гонца вчерась послали, как про ваше войско прознали, — пожал плечами тысяцкий, — Так пустое это, — он троекратно перекрестился. — Три сотни воев если и приведёт старший брат, так и то много. Был я в Турове, не сильно он больше и богаче нашего княжества. Сотню дружины и пару сотен ополчения. Для вашего войска на один зуб. А эти ваши громобои просто разгонят его.
— Зачем русским людям гибнуть? Дурость это, как Андрей Юрьевич говорит. Ты, давай, боярин, начинай править, раз хочешь. Покажи себя. Отправь гонца к брату князя своего убиенного. Пусть расскажет, всё что видел и слышал. И сюда пригласит Юрия Романовича. Ну, условия не меняются. Идёт под руку Дмитрия Александровича Брянского, а тот своими землями к Рождеству войдёт в наше королевство Русское, править будет твёрдой рукой Андрей Юрьевич из Рюриковичей и Романовичей. Правнук Даниила Галицкого — короля Руси, — взял на себя дальнейшие переговоры Андрей Молибогович, а то брянцы ещё наговорят чего лишнего.
— А ежели не захочет Юрий Романович под чью-то руку идти? — невесело усмехнулся тысяцкий.
— Дурень, значит. Побьём. Так погибнуть может, как брат его. Да только чтобы поганым выход не платить и баскака их в шею турнуть уже под любую руку я бы пошёл. Так, а тут ещё и как сидел на столе, так и останется. Торговля наладится. Ремёсла. Мастеров Андрей Юрьевич пришлёт. Стекло делать научит, крепости каменные. Железо крепкое. Вот эти громобои на стенах крепости его поставят. Пушками они называются. Слышал же ты… Должен был слышать, как весною мы поганых побили под Житомелем. Так их два тумена было, а назад в Сарай если десяток вернулся, то счастье для них. Рвов у Житомеля не хватило тела ордынцев ховать.
— Ретивое взыграет у Юрия Романовича. Брата вы его убили…
— Шалишь! Ты же сам гутарил, что башня на него упала. То бог его наказал, что он гордыню свою не обуял. Людей повёл на убой, когда миром всё решить мог. Ну, не пришли бы мы сегодня, завтра Гедимин — Великий князь Литовский бы войско привёл. И тот штурмом бы взял город ваш и пограбил бы. А потом всё одно к себе забрал. И не смог бы от поганых защиту дать. Наоборот, вами бы прикрылся, коли они бы пошли на него. Вон. Киев он взял, брата там посадил и что? Как сидел там баскак ордынский, так и сидит.
— Слыхали…
— Слыхали они. В общем так, Иван Андреевич, если хочешь править тут, то езжай к Юрию Романовичу и добейся от него мирного перехода под власть Дмитрия Александровича и Андрея Юрьевича. |