|
Разорвёте, как Тузик грелку. Глядишь, если карта ляжет, то вернёшься не графом, а маркграфом. А наш митрополит тебя королём объявит.
— Грелку?
— Забудь. Просто разорвёте.
Событие шестьдесят шестое
Нобиль Санька Юрьев разглядывал в подзорную трубу городок небольшой, даже не сам городок, а стоящую на возвышенности церковь. Православную, между прочим, что для этих мест — редкость. Тут католики в основном обитают. Ничего красивее он ещё не видел. (Андрей Юрьевич сказал бы, что на Кижи похожа). Над крышей высилось чуть не десяток луковок куполов. Они были покрыты свежим, ещё не почерневшим деревом, видимо ещё и олифой пропитаны, так как в лучах солнца поблёскивали янтарём.
— Красота! — он передал трубу Мечеславу — князю Словакскому. Трубы эти пока мало у кого были. И имелся по ним строжайший указ князя Владимирского, ни при каких ситуациях не должны они в руки врагов попасть. Да и своим давать строго запрещалось. Только старшим по рангу. И только посмотреть, когда тот рядом с тобой находится. У князя Мечеслава Словакского вот не было ещё. Обещал Андрей Юрьевич прислать, как сделает следующую. Но это будет уже после того, как они с крестоносцами разберутся в Юрбарке.
А там, рядом с этой красотой, были другие крестоносцы. Может и не все они крестоносцы, но рыцари точно. Именно в белых хламидах с чёрными крестами было не много народу. В основном рыцари были одеты разноцветно. Много красных с белым плащей и стягов. Вроде как это цвета Богемии. Один такой диверсанты его выкрали. (Герб короля Богемии — серебряный лев на красном поле). Рыцари остановились в городке на ночёвку и отдых, а вместо ночёвки гужевали там третий день, грабя местное население и насилуя местных жёнок и девиц. Санька хотел было сразу, ещё позавчера их атаковать, но Мечеслав не дал.
— Пусть горожане почувствуют все прелести самостоятельности. Мы же всем городам Словакии предложили перейти под мою руку. Многие согласились, а эти вот дулю показали. Пусть вкусят свободы. Утром завтра, как выходить будут богемцы с крестоносцами из города, мы их и уничтожим. А свободные жители Ружомберока радостно присягнут мне и Андрею Юрьевичу.
Продвижение на Запад Словакии, и правда, шло неравномерно. Одни города и селища с радостью признавали власть Мечеслава, устав от венгров и вечных неурядиц и войн, которые их разоряли, а некоторые, в основном на севере, ближе к Богемии и Польше выделывались, посылая по матушке присылаемых Санькой и Мечеславом переговорщиков. Здесь было много немцев, переселившихся из Бранденбурга, ну и поляков тоже хватало. И уж точно все были католиками. В результате, пока русская часть Словакии вот до сюда и продвинулась, на сто пятьдесят вёрст от Кошице. До Brezalauspurcа (Братиславы) — столицы Словакии же было ещё больше двух сотен вёрст.
Об этом войске именно такой переговорщик Саньке и доложил. В то время оно ещё до Ружомберока не добралось, находились в городе Жилина. Командиры этого войска в замке пьянствовали, а местные говорили, что идут рыцари к Кошице у схизматиков отбивать земли для католиков. Ну, переговорщик Иван Перемёт и бросился со своим десятком Саньку с Мечеславом предупредить. Собрали всех, кого могли и двинулись навстречу.
А рыцари не спешат. Пьянствуют в каждом городе и разграбляют его. При этом идут по северу, как раз по тем местам, что власть нового князя принимать не желают.
— В самом деле, пусть почувствуют прелесть воздуха свободы, — согласился с Мечеславом Санька Юрьев, — у меня там жена молодая скучает, а я тут. Пусть и они помучаются.
Силы были не равны. Этих рыцарей вместе с оруженосцами и прочили слугами, да всякими боевыми холопами, а также теми жителями Словакии и Чехии, которые к войску в виде ополчения присоединилось, было тысячи полторы. У них же с Мечеславом было две сотни стрельцов, полсотни дружинников, пять орудий с деревянными стволами и пять катапульт больших. |