|
Зато карты уже настоящие будут, с указанием высот.
Кроме костела Пресвятой Девы Марии, во всех кирхах изъяли все золотые, серебряные и бронзовые вещицы. В том числе и большую серебряную купель из главного храма города. В замке и покоях епископа сняли гобелены. И вывезли все книги и рукописи. Ну, и понятно, в городе почти все железо у народа отобрали. Теперь кузнецам во Владимире, если оно туда попадёт, будет из чего орала и даже настоящие колесные плуги делать. Косы опять же. Нужно поднимать производительность труда в сельском хозяйстве.
Ну и главное изъятое богатство в виде серебренных монет, золотых, а также целого сундука с драгоценными безделушками, этим Мемель откупился. В сумме на тридцать пять тысяч рублей. Если в киевской гривне пять рублей, то выкуп получился в семь тысяч гривен. Ровно столько, за сколько он намеревался у Гедимина отцову землицу утраченную выкупить. В Юрбарке и отдаст Великому князю Литовскому. Не нужно будет думать об охране сокровищ. Местные купцы и всякие бургомистры и члены городского совета выторговали снижение выкупа. Андрей Юрьевич сначала с них десять тысяч гривен запросил. Начали канючить и пугать, что собирать будут месяц. А вот если семь, то за три дня соберут.
— Чёрт с вами. Пусть будет семь, — махнул рукой на немцев профессор Виноградов. Зима приближается и опять же приличное войско тевтонов под Юрбарком ошивается. Пора возвращаться, пора с тем войском разбираться, пора тестюшке Гедимину помочь.
— Мы придём и разорим все твои земли, князь, — напоследок пообещал ему епископ Курляндский Эдмунд фон Вёрт (Edmund von Wörth).
— Это будет лучший подарок, который вы только можете мне преподнести, Ваше Высокопреосвященство. За этими трофеями я пёрся сюда по грязи. Лошадей калечил, люди простывают и болеют. Как ни старался, расстройства желудка всякие начались. Ещё и помереть кто может. Опять же семь человек уже с лошади упало и расшиблось. Беда, одним словом. А тут вы сами приезжаете, привозите кучу железа, приводите много коней. Вы покрупнее выбирайте, клячь брать не буду. Ещё ведь и богатые рыцари будут. Мы их потом продадим вам назад. Готовьте сразу деньги для выкупа. А ещё несколько тысяч ваших кнехтов и рыцарей мы закопаем в землю, под яблони, и урожай яблок будет грандиозным, а яблоки вырастут сочные и вкусные. Вот такенные. В трупах немцев так много полезных микроэлементов и железа…
Бамс. Это переводчица опять в обморок грохнулась. Ох, уж эти графини. Хотя… епископ тоже оседать в осадок начал. Что за люди? Им про вкусные яблоки, а они…
Графиня, между прочим, тоже с войском отправляется. Тоже трофей. Зовут её Мария Луиза фон Арнебург. Как-то уж Данька её уболтал, и она согласилась переехать во Владимир и выйти через пару месяцев за него замуж, предварительно перейдя в православие. Ну, так-то Андрей Юрьевич её понимал. Видел он её мужа… видел он его труп. Мелкий труп, чернявый, горбоносый, прыщавый. На Гитлера немного похож. Хрень, а не труп. Так ещё и труп. А Данька вон живой, во-первых. А ещё он в батяньку пошёл. Воевода Владимира за метр восемьдесят, наверное, даже все метр девяносто. И в этом не меньше. Плюсом — косая сажень в плечах. Бонусом, он голубоглазый кудрявый блондин. Ну, как можно чернявый труп горбоносый и гитлерообразный сравнивать с этим былинным богатырём.
— Графство-то? — Андрей Юрьевич на вопрос Даньки, сможет ли он графство потом себе забрать, кивнул головой, — А чего? Пошлём тысячу наших стрельцов с твоими пушкарями. Не знаю, где этот Арнебург, но раз её муженек бывший сын маркграфа Бранденбурга, то где-то рядом видимо. А Бранденбург с другой стороны Польши. И они вечно воюют. Так что поляки с радостью к твоему войску присоединятся. А батянька твой — Мечеслав князь Словакский с юга, с полудня, на них насядет. Разорвёте, как Тузик грелку. Глядишь, если карта ляжет, то вернёшься не графом, а маркграфом. |