— У него же не хватит кораблей, чтобы переправить их через море. Или ситуация уже поменялась?

— Верно о Великий. У него — не хватит. Но Иоанн помог. Видимо уже ждет не дождется, когда выпрет своего верного воеводу за пределы державы. Чтобы он уже где-то свернул голову.

— Я слышал, что так говорят. Но… разве ты сам в это веришь?

— Да. Верю.

— Но Андреас спас его.

— Спас. Это и удерживает их от открытого противостояния. Хотя на Москве уже болтают, будто Андреас делит ложе с Царицей. И что дети Иоанна нагуляны.

— Гнилые слухи, — скривился Сулейман.

— Вы же знаете, что говорят про последнего ребенка Рустема-паши…

— Заткнись! — рявкнул враз озверевший Сулейман. Увы, власть его уже была не та, как прежде. Посему приказать обезглавить слишком дерзкого визиря он себе позволить не мог. — Я уже слышать не могу! Дня не проходит, чтобы об этом на каждом углу не болтали!

— Это так. Люди, не стесняясь судачат об этом прямо на рыночной площади. Было это или нет — уже не важно. Люди поверили в то, что ваша внучка родилась в грехе и в ней течет кровь этого удивительно удачливого северного варвара.

— И что с того? Мало ли во что они верят?

— Может быть нам использовать сей плод любви как аргумент в предстоящих переговорах?

— А если это не так? Если она законная дочь Рустема?

— Люди в это верят, а Андреас-паша достоверно не ведает, чем закончилась та ночь. Совершенно точно можно сказать только одно — они были близки. Это подтвердили многие слуги. И это подтвердила ваша покойная супруга на смертном одре, прося ее просить.

— Михримах… — покачал головой Султан. — Ты же понимаешь, что если эти слухи будут использованы на переговорах, то честь моей дочери окажется растоптанной? Уничтожена просто. Как и моя. Как и память Рустем-паши.

— Рустем-пашу и так не любят. Болтают, будто был жаден и людей притеснял. А Михримах можно выставить жертвой. Что, дескать, Андреас-паша так хотел уязвить вас, о Великий, через насилие над ней. Всем же известно, как вы любите и цените свою дочь.

Сулейман промолчал, лишь поиграл желваками да побуравил взглядом визиря.

— Куда Андреас пойдет? Это известно? Из устья Танаиса дорог много. В том числе и сюда.

— Мы пока не знаем.

— Хорошо. Ступай. Сообщай мне все новости, связанные с ним. Повторяю, ЛЮБЫЕ!!!

Визирь откланялся.

И Султан еще с добрый час смотрел на город, который был фактически уничтожен «этим шайтаном» с двумя сотнями бойцов… Смотрел и думал, прикидывая возможные сценарии развития событий. Наконец, что-то решив для себя, он отправился к дочери, что гостила у него во дворце, в том числе и потому, что в Истанбуле больше негде было остановиться.

Ворвался в ее покои.

Прошел в глубь.

Резко отпихнул ее в сторону, из-за чего Михримах упала на мягкую кушетку. И, выхватив саблю, замер перед маленьким ребенком, которому и возрасту было около года.

Малыш сидел.

Но увидев деда встал. Хоть и стоял неуверенно.

Несколько секунд карапуз ничего не понимал, но заметив саблю, нахмурился. Что этот такое ребенок не ведал, но ему это совсем не понравилось. Отчего малыш сжал кулачки и угрожающе шагнул вперед. Именно угрожающе, несмотря на всю нелепость этого эпитета для этой крохи. Ибо во внешности этого крошечного создания все говорило о желании бороться.

— И это девочка! — воскликнул Сулейман, бессильно опустив саблю. Которая выскользнула из руки и упала на пол.

После чего шагнув вперед он подхватил внучку на руки, поближе, чтобы рассмотреть.