Спустя неделю, они с Фимой взломали замок на продовольственной базе, и хотели вынести несколько мешков с мукой, но нарвались на сторожа. Получив в голову заряд дроби, Шершень был убит наповал, а Илюха еле унёс ноги.
Не решившись больше идти в дом Шершня, неудачливый воришка собрал последнюю мелочь и отбил телеграмму сестре.
- Хочешь свалить, плати отступные! - невозмутимо потребовала хозяйка борделя, мадам Катрин, когда Верка сообщила, что ей срочно нужно навестить брата.
- Я же не насовсем опешила, - Верка.
- Все вы так говорите, а потом ищи вас свищи. У меня на тебя уже трое клиентов записаны, - продолжала возмущаться пожилая бандерша, с родинкой на левой щеке.
- Я своей репутации дорожу, раз обещала, значит исполню.
- А если ты свинтишь, кто мне убытки возместит? Нет уж, дорогуша, если хочешь уехать да прими всех троих, а потом платить тридцать тысяч в качестве залога и езжай хоть к чёрту на рога.
Тридцать тысяч! это же почти всё, что Верка сумела накопить за эти годы. Она судорожно размышляла: с 29го отношения власти к жрицам любви резко поменялась, жрицы любви снова ушли на нелегальное положение, несколько Веркиных подруг даже угодили в специальные профилактории, созданные властями, с целью перевоспитания падших женщин. А пропади оно всё пропадом, решила Верка, что-нибудь придумаю.
- На какой день назначена встречи, про которые вы говорите мадам Катрин? - спросила Верка, понимая, что истосковалась по брату, единственному родному человеку, оставшемуся на этом свете.
Бандерша достала толстую тетрадь, и нацепив очки назвала сроки:
- Мишель сегодня, завтра явится Серж, а на четверг ещё какой-то поляк записан.
- Хорошо, - ответила Верка, убедившись что все трое придут на этой неделе, - я встречусь со всеми, а потом внесу залог. Вечером она собрала чемоданы, забрала все свои сбережения и уехала, зная что теперь в Северную столицу для неё путь закрыт. Отыскав не путёвого родственничка Верка сняла им обоим квартирку на окраине Печор, вернулась к своему привычному ремеслу, предлагая себя всем желающим, прямо на улицах города.
Глава 3, в которой Андрес Садовод расскажет о том, что случилось с Веркой и ее братцем спустя десять лет после выхода Илюхи из тюрьмы
Город Печоры. Весна 1941 года.
В прокуренную пельменную на перекрёстке Бутырской и Мира, где из алкоголя подавали только разбавленное пиво, посетители обычно приходили со своей беленькой. Сегодня здесь были заняты лишь два столика. За одним из них сидели четверо раскрасневшихся мужиков, они то и дело подливали в пиво столичную, жевали остывшие пельмени, прикусывая сухой чернягой, и довольно бурно о чём то спорили. Пятый посетитель, худощавый мужчина тридцати с небольшим, сидел за самым дальним столом и нервно курил Беломор. Бледное лицо, синяк под левым глазом, на запястье наколота змея, обвивающая меч. На столе перед ним помимо солонки, которую он использовал в качестве пепельницы, стояла одна единственная кружка с местным желтоватым пойлом, и видавшие виды пожелтевшая тарань.
Когда кружкою худощавого опустела, худая трактирщица, с ярко накрашенным ртом и растрёпанными волосами подошла к одинокому посетителю и сухо поинтересовалась:
- Не стоит ли повторить?
Худощавый помотал головой, загасил окурок, и с жалким видом положил на стол замызганную трёшку. Он, видимо, собирался было уже уходить, но тут дверь заведения отворилась, и на пороге показалась светловолосая женщина в шляпке и плаще. Новая посетительница произвела в пельменной настоящий фурор. Вроде бы не красавица, но блондинка явно не вписывалось в местный колорит. На вид не больше тридцати, хотя морщинки на руках и шее говорили, что свой настоящий возраст она скрывает лишь благодаря умелому макияжу, сдвинутые брови и плотно сжатые губы говорили о том, что она крайне чем-то возмущена или обеспокоена. Увидав подобную красавицу в этой дыре местные выпивохи, попившие ерша тут же замолчали и воспряли духом. |