Этот же японец рассказал, что наши казаки на днях сожгли занятое японцами корейское селение Сень-шень. Значит, беспроволочный телеграф может сослужить хорошую службу – очевидно, в воскресенье были приняты телеграммы с эскадры Камимуры. Приказано больше в море не пользоваться телеграфом, а держать его всегда на приеме.

14 апреля. Утром, около 9 ч, подошли к бухте Преображения, что в 100 милях к северу от Владивостока, и стали спускаться вдоль берега. У Поворотного маяка сигналом спрашивали о японцах, ответили, что у Владивостока неприятеля не было. Около 4 ч дня прошли Аскольд, с него узнали уже точно, что неприятеля не было, и полным ходом, чтобы зайти в порт до захода солнца (так как с заходом закрываются боны), направились домой. Пришли в 8 ч вечера.

15 апреля. Днем стали свозить пленных на берег, от нас 67 человек, остальные с "Громобоя" с "Кинчиу-Мару" и с "Богатыря" с "Хогинуро-Мару". В бухте много лодок со зрителями, а на Адмиральской пристани, куда свозили японцев, и на Светланской улице стояла такая толпа народу, что удивляешься, откуда во Владивостоке столько жителей. Мы проводили своих пленных приветливо, снабдив их, у кого не было, шляпами, кого сапогами; на некоторых были надеты матросские фуражки. Вообще, во время плавания у нас японцы пользовались большими заботами: их часто выводили гулять, правда, с караулом; обедали офицеры в нашей кают-компании после нас за отдельным столом. Кроме обычной нашей пиши, им давали их кушанья, рис и т.п. Но, впрочем, не было русского пересоливания, как на берегу, где, судя по рассказам возвратившихся с вокзала проводить пленных, публика им в вагоны насовала вина, сигар, папирос. Да, я забыл, командир транспорта передал нам благодарность команды за хорошее обращение с ними.

15 апреля. Встаю в 8 ч утра и узнаю, что у нас разводят пары, и мы готовимся к походу, так как пришла японская эскадра, и согласно донесению, в составе, показанном пленными японцами. Значит, Камимура, узнав о нашем дебоше у него в тылу, отправился искать нас, но, видя затем, что мы ушли, пошел следом во Владивосток. Около 1 ч ночи японские миноносцы были в Уссурийском заливе, подходили к самому Скрыплеву, а один залез даже в Босфор.

Как это вам нравится? И с батарей почему-то не стреляли, хотя и знали, что с миноносцев, вероятно, бросают мины. Как потом рассказывали, что, увидев японские миноносцы, батареи стали готовиться к бою и через час передали в штаб крепости по телефону "батарея готова, куда прикажете стрелять?". Японцы, конечно, не были столь любезными ожидать, пока мы приготовимся, и к этому времени уже скрылись во мраке ночи.

Утром японская эскадра около часу или полутора, между 10 и 12, походила по Уссурийскому заливу, причем на концевом корабле, судя по донесению, поднимался красный флаг, и тогда со всех судов что-то, по-видимому мины, бросали в море. Затем неприятель пошел к Амурскому заливу, а по городу потянулись мирные обыватели со скотом, пожитками, детьми на противоположную, восточную часть города, боясь бомбардировки со стороны Амурского залива. Мы так и не вышли – уж очень были напуганы случаем с "Петропавловском" и не решаемся проходить Босфор, который ночью безнаказанно изволили посетить японские миноносцы. Около 2 ч неприятельская эскадра стала держаться у о.