Во второй поход вышли только 11 февраля, задержали также и пополнение запасов (в порту по-прежнему не хватало барж и грузчиков), и ремонт поврежденных льдом наружных деревянной и медной обшивок. Более суток крейсировали в море на пути судов из Японии в Гензан, но ни в море, ни в этом порту японских судов не обнаружили. Безуспешным был и поиск судов при последовательном осмотре бухт на побережье к северу от Гензаиа. Правда, тщательно обследовать бухты с помощью паровых катеров не попытались, хотя тихая погода это позволяла, не сделали попыток обнаружить японские посты и радиостанции (на “Рюрике” были перехвачены подозрительные переговоры), а также опросить население. Но даже этот, без видимых результатов поход заставил японское командование перебросить из Желтого моря большое соединение кораблей “для демонстрации и устрашения русских”.

Утром 22 марта японская эскадра в составе новейших башенных крейсеров “Идзумо” (под флагом контр-адмирала Камимуры), “Адзумо”, “Якумо”, “Ивате” и двух легких – “Кассаги” и “Иошино” направилась к о. Аскольд и, преодолев плавающие льды, углубилась в Уссурийский залив. Сделав вдоль восточного берега полуострова Муравьев-Амурский два галса, японцы открыли по Владивостоку огонь, выпустив около 200 снарядов. Однако результата они не достигли: до западной части города с его основными строениями и стоянкой крейсеров снаряды даже не долетели. Тем не менее многие жители, напуганные стрельбой, стали покидать город.

Получив известие о подходе японцев, крейсера русского отряда начали разводить пары и спустя 10-15 мин после того, как японцы начали обстрел, приступили к съемке с якорей. Выход из бухты сильно задержали льды (их напором “Громобой” навалило на “Россию”, развести корабли оказалось делом долгим и нелегким) и сложность маневрирования при проходе через недавно установленные минные заграждения. Но такое медленное продвижение было тем не менее кстати, поскольку задержать выход, как писал участник событий, просил комендант крепости, надеявшийся подманить японцев под огонь своих батарей с таким расчетом, чтобы, когда они, подбитые, начали отходить, их добили подошедшие крейсера. Однако японцы, наученные опытом под Порт-Артуром, держались вне достижимости огня русских батарей.

Отряд крейсеров вышел в Уссурийский залив только в 16 ч 50 мин, когда японцы, окончив стрельбу, начали отходить. Полной 16-узловой скоростью, оставив “Рюрика” догонять по способности, отряд пытался преследовать японские корабли, уже скрывавшиеся за горизонт, – виднелись лишь верхушки мачт. Но погоню пришлось прервать – наступали сумерки. Пройдя 20 миль, русские крейсера повернули обратно. На следующее утро японцы появились между о-вами Аскольд и Скрыплев, однако наш отряд выйти в море не смог – с береговых постов сообщили, будто с кораблей противника сбрасывали мины. Зайдя в заливы Америка и Стрелок, японцы, повернув обратно, около часа маневрировали перед Владивостоком, зашли в залив Посьета ы, не открывая огня, удалились.

Из-за минной опасности и отсутствия во Владивостоке тральных сил капитан 1 ранга Н.К. Рейценштейн доложил, что не может выполнить приказ только что назначенного командующего флотом Тихого океана вице-адмирала С.О. Макарова – послать один из крейсеров на разведку к о-вам Цусима. Это послужило причиной смещения Н.К. Рейценштейна. “Нахожу, что там (во Владивостоке – P.M.) нужен адмирал”,-докладывал главнокомандующему Е.А. Алексееву С. О Макаров [12 С. 579].

По инструкции Адмирала Макарова

Неудачи и потери первых дней войны заставили царское правительство немедленно учредить должность командующего флотом Тихого океана, обладавшего в соответствии со статьями № 28-56 Морского устава значительно более широкими полномочиями (наместник вскоре стал добиваться их урезания), чем те, которыми ранее располагал начальник эскадры.