В ночь на 22 января на “России” спустили флаг начальника отряда контр-адмирала Э.А. Штакельберга и подняли брейд-вымпел времегшо командующего капитана I ранга Н.К. Рейценштейна, прибывшего в этот день из Порт-Артура. Из-за серьезной болезни Э.А. Штакельберг 22 января покинул крейсер. В понедельник 26 января крейсера из прежнего белого цвета (с желтыми трубами) перекрасили в боевой зеленовато-оливковый цвет, установленный еще в марте 1903 г. приказом начальника эскадры. Окраску силами всей команды выполнили на “России” за восемь часов в две смены.

Телеграмма из Порт-Артура о начале войны пришла ночью 27 января. Крейсерам предлагалось, действуя с “должной смелостью и осторожностью”, немедленно выйти в море, чтобы нанести “чувствительный удар и вред сообщениям Японии с Кореей и торговле”. После утреннего сигнала сбора – три холостых выстрела и шлюпочный флаг, поднятый на “России”,- корабли приготовились к походу. Ледокол “Надежный” взломал лед вокруг крейсеров, и в 13 ч 40 мин они начали выходить из бухты. Толпы жителей города провожали уходивших “Россию”, “Громобой”, “Рюрик” и “Богатырь”. С крепостью, по обыкновению, обменялись салютами. На кораблях, после сдачи на берег значительной части остававшихся на них деревянных изделий, шли многократно отработанные на учениях последние приготовления к боевым действиям: в кранцах заменяли боевыми еще приготовленные по-мирному учебные снаряды и патроны, вооружали ручную подачу и стрелы для заводки пластыря. Все гребные суда, что-бы меньше было от них разлетающихся при взрывах опасных для людей обломков, обмотали толстыми стальными концами.

Главной задачей крейсеров, определенной последней инструкцией Е.А. Алексеева от 27 декабря 1903 г., было отвлечь с начала военных действий в северную часть Японского моря корабли неприятельского флота и тем уравновесить силы, действующие под Порт-Артуром. Степень успеха зависела от "предприимчивости наших крейсеров и решительности их действия” в Японском море, где следовало истреблять транспорты с войсками и военными грузами, каботажные суда и береговые сооружения. Для отпора неприятельским крейсерам и их уничтожения выходить в море следовало только всем отрядом. Стоянки во Владивостоке разрешались лишь на время пополнения запасов, которые заблаговременно должны были подготовиться к очередному приходу крейсеров. Исходным пунктом крейсерства указывались западная часть Сангарского пролива (пролив Цугару), куда отряд и направлялся в этот первый боевой поход.

В пути проверили предельные скорости кораблей, которые составили для “России” 18, для “Рюрика” 17,5 уз. На подходе к японским берегам 29 января перехватили первый японский пароход, совершавший рейсы в Корею (с заходом во Владивосток). Людей приняли на “Громобой”, пароход артиллерийским огнем утопили. В переходе на Гензан корабли за трое суток испытали два жестоких шторма силой до 9 баллов. Море, осыпаемое снежными зарядами, кипело от брызг, ледяные валы, прокатываясь по полубам и захлестывая юты кораблей, раскачивали их все сильнее. Из-за перебоев винтов ход уменьшили до самого малого – лишь бы удержаться на курсе. Нелепо погиб в это время на “Громобое” командирский вестовой: конец, на котором его спустили за борт, чтобы задраить иллюминатор на балконе, оборвался.

Несмотря на специально приготовленные надульные парусиновые чехлы, вода, проникшая в штормовых условиях в каналы орудий, вскоре превратилась там в лед. Выколотить его из каналов не удавалось, и корабли утратили боеспособность. Это заставило отказаться от продолжения похода на Гензан. Не пройдя трети пути, повернули назад. Во Владивосток пришли утром 1 февраля. Несколько дней путем разных ухищрений выколачивали и вытапливали лед из каналов и разряжали орудия.