Многократно проявленные истинно военный талант командира и флотоводца, эрудиция ученого, пытливость изобретателя, широта взглядов мыслителя, энергия и инициатива резко выделяли С.О. Макарова среди современников. И все же, в отличие от таких баловней режима, как Н.И. Скрыдлов, 3.11. Рожественский и Е.А. Алексеев, царизм предпочитал держать Макарова на вторых ролях. Незримое клеймо “кантониста”, как его именовали иные аристократы, репутация “беспокойного” тормозили его карьеру. Угнетенный рутиной тыловой должности главного командира Кронштадтского порта С.О. Макаров, предчувствуя грозное развитие событий на Дальнем Востоке, с горечью говорил друзьям: “Меня пошлют туда, когда дела наши станут совсем плохи…”

1 февраля 1904 г., получив уведомление о решении Николая II поручить ему командование флотом, С.О. Макаров, не ожидая приказа (он вышел лишь через неделю), немедленно сдает дела в Кронштадте и уже 4 февраля выезжает из Петербурга на Восток. Встретившись по пути в Мукдене с наместником, С.О. Макаров утром 24 февраля прибывает в Порт-Артур. Уже в пути ему пришлось “ощутить сопротивление бюрократии, не желавшей понимать всю тяжесть возложенной на него задачи: добиться победы над численно и технически превосходящим флотом противника. Наместник пытается вмешиваться в предпринимаемые С.О. Макаровым новые назначения командиров кораблей и офицеров его штаба, генералы из Петербургского Главного артиллерийского управления запрещают использовать на полную дальность 254-мм пушки приморской батареи Электрического утеса, в МТК отвергают возможность присылки по железной дороге миноносцев в разобранном виде, в ГМШ под предлогом отсутствия средств откладывают на будущий год печатание экстренно необходимой для офицеров флота работы С.О. Макарова “Рассуждения по вопросам морской тактики”. Выведенный из себя, командующий ставит вопрос о доверии, и только тогда изыскиваются требующиеся для упомянутого издания 500 руб.

Упорно преодолевая все неурядицы, поощряя инициативу, неустанно добиваясь повышения боеспособностей кораблей и предельного напряжения сил всего флота и его базы, С.О. Макаров в отведенный ему судьбой месячный срок совершил, казалось бы, невозможное: внушил людям веру в победу, стремление найти противника и разгромить его. Это была тяжелая и изнурительная каждодневная работа, но безраздельную любовь и преданность матросов и офицеров С.О. Макаров завоевал уже на второй день своего командования, когда с “Аскольда”, на котором держал свой флаг, перешел на “Новик”, чтобы скорее поспеть на помощь погибавшему в море миноносцу “Стерегущий”. Этот смелый выход маленького крейсера под флагом командующего флотом навстречу превосходящим силам врага (“Баян” сильно отстал) вызвал огромный энтузиазм матросов и офицеров на кораблях, позволил быстро восстановить уверенность в своих силах и веру в победу.

В числе первых мер, предпринятых С.О. Макаровым по повышению боеспособности и активизации действий флота, было назначение (приказом от 24 февраля – в день прибытия в Порт-Артур) начальником отряда крейсеров контр-адмирала К.П. Иессена.

Ранее командовавший крейсером “Громобой”, а затем ставший младшим флагманом эскадры К.П. Иессен прибыл из Порт-Артура 4 марта. В отданном им первом приказе по отряду говорилось, что характер успехов японцев временный, и выражалась уверенность в том, что подвиг “Варяга” и “Корейца” станет и для экипажей владивостокских крейсеров “блестящим примером беззаветного исполнения долга службы и присяги”. К.П. Иессен привез составленную в штабе С.О. Макарова новую инструкцию [12], в которой перед крейсерами ставились более конкретные цели, а начальнику отряда предоставлялась большая свобода действий.

Вместо общей и казавшейся С.О. Макарову сомнительной задачи “наведения паники” на японцев посредством набеговых операций, он считал, что отряду по месту его нахождения (в правильности которого он был тоже, по-видимому, не уверен) следует взять на себя задачу препятствовать перевозке войск в Гензан и другие пункты, лежащие от него к северу.