Корабли отряда в это время продолжали заниматься профилактическими работами после недавнего крейсерства: “Громобой”, на котором перебирали рулевой привод, находился в суточной готовности, “Рюрик” с разобранным холодильником – в двенадцатичасовой. Работы и прием запасов пришлось форсировать. В 2 ч ночи 30 июля К.П. Иессен получил инструкцию командующего флотом Н.И. Скрыдлова и телеграфное подтверждение командира порта Артур контр-адмирала И.К. Григоровича о выходе эскадры 28 июля. Других сведений не было.

В 5 ч утра, получив с “Богатыря” “добро” на поход, отряд снялся с якоря. Первым покинул бухту стоявший ближе к выходу “Рюрик”, за ним последовали “Россия” и “Громобой”. В 6 ч 30 мин построились в походный порядок, “Рюрик” занял свое место концевого. Приготовились к бою. Около 10 ч, пройдя внешнее минное заграждение и протраленный фарватер у о. Циволько, отпустили шедшие впереди строем фронта миноносцы № 209, 210, 211. На крейсерах объявили экипажам о цели похода. Чтобы не разойтись с эскадрой, проложили курс от о. Аскольд к о-вам Цусима и перестроились в строй фронта с интервалами между кораблями в 20 кб. На ночь перестроились в строй кильватера, днем 31 июля вновь разошлись во фронт, увеличив интервалы до 50 кб.

В ночь на 1 августа 1904 г. команда и офицеры спали не раздеваясь: миновали все расчетные сроки встречи с эскадрой, росли тревога и напряжение ожидания. С вечера шли 7-узловой скоростью в кильватерной колонне. В 4 ч 30 мин утра отряд пришел к месту, назначенному командующим флотом. Повернули на запад, чтобы, крейсируя здесь 7-узловой скоростью, поджидать эскадру. Спустя 10 мин после поворота в неясном еще рассвете увидели справа, впереди траверза, силуэты шедших с севера кораблей. Миг надежды на встречу со своими – и проступивший сквозь редкий туман характерный силуэт построенного во Франции крейсера “Адзума” заставил принять жестокую реальность: это была эскадра Камимуры. Пересекая курс шедшего на запад русского отряда, она спускалась с севера. “Беру твою подзорную трубу и сразу различаю, что эскадра Камимуры состоит из четырех крейсеров…” – писал впоследствии командиру крейсера “Аврора” его сын, участник боя на “России”, флаг-офицер штаба начальника отряда мичман В.Е. Егорьев. Да, шедший за головным крейсером “Идзумо” приземистый башенный корабль с одиночной, сдвинутой к корме третьей дымовой трубой мог быть только “Адзумой” – силуэт этого построенного во Франции броненосного крейсера не имел похожих ни в русском, ни в японском флоте К.П. Иессен уже принял решение: чтобы уйти от корейского берега (до Фузана было уже около 40 миль) в 4 ч 35 мин повернули обратно – на восток.

Японская эскадра, оказавшись слева в 8 милях, постепенно приближаясь, легла на параллельный курс. Следуя движению “России”, навои корабли в соответствии с Морским уставом – “В виду неприятеля” – подмяли на всех мачтах стеньговые флаги. Почти одновременно огромные полотнища с изображением восходящего солнца появились и на японских крейсерах. В 5 ч 10 мин с уменьшением расстояния до 6 миль японцы открыли огонь. Первые же снаряды их башенных 203-мм орудий со свистом и с треском, вздымая огромные фонтаны воды, легли у бортов русских кораблей. Вслед за “Россией” ответный огонь из 203-мм орудий левого борта открыли шедшие за ней “Громобой” и “Рюрик”.

Начали прибавлять скорость. Командир “Рюрика” капитан 1 ранга Е.А. Трусов, как всегда, начал энергично форсировать скорость крейсера, чтобы не отстать от вырывавшихся обычно вперед при полной скорости более быстроходных “России” и “Громобоя”. На этот раз расстояние до своего переднего мателота – “Громобоя” – начало сокращаться неожиданно быстро.