|
Это дорого обошлось “Рюрику” залпы японцев легли у борта крейсера, а затем дали накрытие. Первые же взрывы вызвали на корабле опасные пожары и тяжкие – с особенно жестокими и мучительными ранами – потери среди офицеров. Таким был разгоревшийся уже в 5 ч 20 мин от взрыва 203-мм снаряда пожар на баке, грозивший распространиться в глубь носового поданного люка, а из него по шахте в погреб 203-мм боеприпасов. Под руководством подоспевшего из боевой рубки старшего офицера Н.Н. Хлодовского вход в подачный люк удалось отстоять от огня, пожар был потушен. И почти следом же разорвавшийся новый 203-мм снаряд поразил Н.Н. Хлодовского – у него оторвало левую ступню, раздробило ноги. Придя в сознание после перевязки, он продолжал следить за боем и, превозмогая боль, до конца боя ободрял команду и офицеров.
На мучительную смерть обречен был и раненный в первые минуты боя командир плутонга 203- мм орудий мичман И.Л. Ханыков, вся спина которого обратилась в сплошную вскрытую до ребер кровавую рану. Почти одновременно в эти первые минуты сразило наповал и командира носового плутонга 152-мм пушек лейтенанта барона К.Ф. Штакельберга. Исключительно тяжелыми были и раны матросов, беспрерывно поступавших на перевязочный пункт. Мало кто был в состоянии сам прийти на перевязку. По счастью, медицинская служба крейсера под руководством доктора Н.П. Солухи еще в мирное время не жалела сил на подготовку к самым суровым испытаниям: для доставки раненых по всему кораблю были рассредоточены патентованные носилки четырех самых распространенных на флоте типов, тщательно отработаны маршруты и способы доставки раненых на этих носилках в зависимости от места транспортировки (люк, трап, платформа) и вида раны. Во всеоружии были и операционные средства, развернутые в просторном помещении корабельной бани. В отличие от незащищенной кают-компании, где традиционно перевязывали раненых, баня была прикрыта с бортов угольными ямами, поглотившими во время боя до десятка разрывавшихся в них снарядов. Эта защита спасла немало жизней раненых матросов и офицеров. Столь же спасительной была и бесперебойно поступавшая на главный перевязочный пункт пресная вода -у назначенного для этого опреснителя бессменную вахту нес матрос Бронислав Пиотровский. На всех боевых постах, обеспечивая безотказное действие оружия, систем, оборудования и механизмов, стойко, мужественно и неутомимо несли боевую вахту все 796 матросов крейсера. Четко действовали комендоры у орудий левого борта “Рюрика”, посылая снаряд за снарядом по врагу. Защищенные лишь орудийными щитами – на верхней палубе да настилом этой палубы в нижерасположенной шестидюймовой батарее, спокойно делали они свое дело среди хаоса смерти и разрушения, приносимого каждым новым взрывом японских снарядов. В средней части на верхней палубе, в наиболее поражаемом месте корабля невозмутимый, с таблицей стрельбы в руках руководил огнем своей 120-мм батареи мичман Г.С. Платонов. Когда в носовом плутонге 152-мм орудий мичмана К.Г. Шиллинга вдруг заклинило патрон у одного из орудий, комендоры мигом добыли экстрактор, и спокойно разрядив орудие, снова включились в дуэль с концевым японской колонны “Ивате” (под контр-адмиральским флагом), постоянно стрелявшим с начала боя по “Рюрику”. Тут же, под огнем, исправляли комендоры подбитое левое орудие. Вражеские снаряды, разрываясь на верхней палубе, поражали прислугу расположенных на ней 203- и 120- мм орудий. Смертельно раненным упал мичман Г.С. Платонов, часть орудийной прислуги его орудий полегла тут же. Грохот разрывов на верхней палубе смешивался со взрывами в батарейной палубе, где находились все шестнадцать 152-мм пушек. Все чаще раздавались крики: “носилки давай”. Число тяжелораненных нарастало. Немало их, уже получивших первую помощь, скопилось в коридоре, ужасная смерть от разорвавшегося в конце боя снаряда ожидала многих из них. Все же те, кому позволяли силы, спешили после перевязки на свой пост. |
