Руль на “Рюрике” установили в нейтральное положение и начали управляться машинами. Корабль успел совершить поворот на запад вместе с отрядом, но уже вскоре начал отставать и сбиваться с курса, развернувшись носом в сторону противника. На сигнал адмирала “Все ли благополучно?” с “Рюрика” после длительной задержки ответили “Руль не действует”. Это было в 6 ч 28 мин. Отстав от отряда уже на 20-30 кб, он попал под сосредоточенный огонь японской эскадры. В 6 ч 38 мин, отказавшись от почти уже удавшегося прорыва, К.П. Иессен повернул обратно на выручку.

Дальнейший бой свелся к многократным отчаянным попыткам “России” и “Громобоя” отвлечь огонь японцев на себя, дать “Рюрику” возможность исправить повреждение и вместе со своими прорваться во Владивосток. В течение почти двух часов “Россия” и “Громобой”, держась около “Рюрика”, сделали на коротких галсах шесть резких поворотов. Понятно, что такая вынужденная тактика резко снижала эффективность огня русских кораблей. В то же время эскадра Камимуры, стреляя по “Рюрику”, получила возможность на недолетах и перелетах поражать и два других маневрировавших вблизи него русских корабля.Стойкость русских, их огонь, который к концу боя стал даже усиливаться, заставили японского адмирала прекратить бой. В 9 ч 50 мин, дав последний залп, “Идзумо” резко свернул вправо от русских, за ним последовательно легли на обратный курс остальные.

Когда японцы скрылись из виду, на кораблях пробили отбой, дали команде обед. Около часа, застопорив машины, заделывали наиболее опасные (у ватерлинии) пробоины. К вечеру, исполнив печальный обряд отпевания погибших, похоронили их в море (жаркая на редкость погода не позволяла доставить тела на родину). Проверили боевое расписание, пополнили особенно поредевшие боевые посты. К исходу дня 2 августа у о. Рикорда встретили свои шесть миноносцев и, пережидая туман, перешли к бухте Славянка. Лишь к вечеру 3 августа корабли вошли в бухту Золотой Рог. На встречу кораблей вышел весь город. Однако “Рюрика” среди них не оказалось, и о его судьбе ничего не было известно.

Погиб, но не сдался

“Наступил вечер, а затем и ночь накануне боя. После обычной в военное время тревоги “Приготовиться к отражению минной атаки” команде и офицерам отдано было распоряжение быть в полной боевой готовности… Прислуга спала у орудий, офицеры также примостились на верхней палубе, а кто и на задней площадке… Кругом было тихо, лишь изредка слышался подавленный вздох отдыхавшей у орудий прислуги… Я открыл глаза и увидел, что свет еле начинал брезжить. Вскочив и подобрав свой тюфячок, я спустился с площадки (…сзади нактоуза, где были и вахтенные сигнальщики, зорко следившие по сторонам к горизонту) на палубу, где шло уже усиленное приготовление к бою. Слышались мелкая дробь барабана и труба горниста, бившие боевую тревогу. Палубу скатывали водой. У входа в кают-компанейский люк я встретил мичмана Ивана Ханыкова, который, облокотясь, усиленно протирал глаза. Он командовал восьмидюймовыми орудиями.

– …Что, Иван Львович, будем сражаться?

– Да,- ответил он нехотя,- кажется, будет мордянка.

Таким, по рассказу участника, было на “Рюрике” раннее утро 1 августа 1904 г. в те последние минуты перед боем, вслед за которыми загремели орудия, превратившие тихие пока еще палубы корабля в поле героизма, подвигов и мучительных человеческих страданий.

С начала боя “Рюрик”, шедший концевым, первым принял на себя огонь преследовавшей отряд японской эскадры. Энергично отвечая из 203-, а затем из 152-мм орудий, крейсер начал быстро прибавлять скорость, но движение отряда задерживала “Россия” – ход пришлось убавить.