Беседа между коммунарами снова возобновилась.

— Да, — говорил один из пожилых коммунаров, — неладно получилось, что Париж оказался отрезанным от Франции; об этом постарался Тьер. Ему это нетрудно было сделать при помощи своих друзей, пруссаков.

— Еще бы! — ответил другой.

Он упорно долбил мотыгой неподдававшуюся землю. Воткнув мотыгу в горку песка, он отер пот со лба, закурил папиросу и сказал:

— Вот что я тебе скажу, Винэ: если и теперь Франция не услышит нашего призыва, нам конец! Читал ты последнее воззвание, адресованное всему французскому народу?

— Нет, — сказал Винэ и тоже отложил работу.

— О, это замечательный документ!

Коммунар вытащил из кармана аккуратно сложенный листок и, откашлявшись, начал его читать с большим выражением, делая паузы и повышая голос в наиболее важных местах:

«Героический, непобедимый, неутомимый Париж борется без устали и без передышки.

Большие города Франции, неужели вы останетесь равнодушными свидетелями этого единоборства не на жизнь, а на смерть, происходящего между Будущим и Прошлым, между Республикой и Монархией.

Не помогать Парижу — значит его предать!

Чего же вы ждете, чтобы подняться? Чего вы ждете, чтобы сбросить бесчестных агентов правительства капитуляции и позора, которое попрошайничает и в этот самый момент покупает у прусской армии снаряды для бомбардировки Парижа со всех сторон.

Большие города, вы присылаете Парижу братский привет. Вы говорите ему: сердцем мы с вами!

Теперь не до манифестов. Настало время действовать. Сегодня слово принадлежит пушке!

Довольно платонических восклицаний! У вас есть ружья и снаряды. К оружию! Восстаньте, города Франции!

Не забывайте вы, Лион, Марсель, Лилль, Тулуза, Нант, Бордо и другие: если Париж падет в борьбе за свободу мира, мстительница-история с полным правом скажет, что Париж был удушен и что вы дали свершиться этому преступлению».

— Это хорошо написано! — восторженно вскричали Кри-Кри и Жако.

— Эх вы, молодежь! — улыбаясь, сказал Винэ. — Никто не спорит, что это хорошие слова. Но где гарантия, что города ответят на наш призыв? Говорят, что в Марселе Коммуна продержалась всего две неделя, а в других городах и того меньше. Вот разве только Лион нас поддержит… Я слыхал, что там снова восстание…

— Что касается Парижа, то мы еще продержимся, — бодро сказал пожилой федерат, — за бойцами у нас дело не станет, были бы только патроны.

— Баста! Время отдыха окончилось! — прокричал Винэ, взявшись за мотыгу, и все дружно последовали его примеру.

— А вот и Мадлен! — воскликнул Кри-Кри.

Мадлен Рок, приветственно помахав рукой федератам, хотела пройти, не останавливаясь, к дальнему краю баррикады, но несколько голосов сразу окликнуло ее:

— Мадемуазель Мадлен, посмотрите на нашу работу! Мадемуазель Мадлен!

— Я не сомневаюсь, что у вас работа идет хорошо, — улыбнулась Мадлен, показывая свои ровные зубы. — Я хочу посмотреть, как дела у Кламара. Это важнее!

— Там Люсьен Капораль, — поспешил сообщить Кри-Кри.

— Тем лучше, — кивнула головой Мадлен и прошла дальше.

Увидев Мадлен, Люсьен бросился ей навстречу:

— Как хорошо, дорогая, что ты пришла!

Мадлен рассеянно ответила на приветствие Люсьена. Она не отрываясь смотрела на стену, возводимую Кламаром. Нетрудно было заметить, что со вчерашнего дня постройка нисколько не подвинулась вперед.

— Гражданин Кламар, — произнесла Мадлен, резко отчеканивая слова, — мне не нравится ваша работа!

Кламар съежился под суровым взглядом Мадлен.