Кри-Кри хорошо помнил, как вслед за Жозефом вперед бросилось много женщин с детьми, как маленькие дети хватались ручонками за штыки солдат и как солдаты сперва опустили ружья, а затем повернулись к своим офицерам и арестовали их.

Толпа подхватила Жозефа и стала подбрасывать его в воздух. Отовсюду раздавались крики:

— Да здравствует Коммуна!

— Да здравствует свобода!

Вот почему после установления Коммуны, когда рабочий Париж взял власть в свои руки, Жозеф Бантар был избран членом правительства и стал во главе мэрии Двадцатого округа.

И разве он сам, Шарло Бантар, которого раньше никто не хотел называть по имени, — так, просто какой-то мальчишка из кафе, по прозвищу Кри-Кри, — разве он сам не чувствовал себя теперь маленьким коммунаром?

Эти мысли были прерваны внезапно раздавшимся условным свистом, и почти тотчас же из-за высокого кустарника показалась хрупкая фигурка Мари.

— Я опоздала не по своей вине, — поторопилась она оправдаться. — Через улицу Ришар невозможно сюда пробраться, она уже занята версальцами. Пришлось обходить кругом. Я очень беспокоилась: ведь тебе надо итти в кафе…

— Чорт бы побрал кафе и тетку Дидье вместе с ним!

— Не ругай ее, Кри-Кри! Поверь, она все же лучше других хозяек. Если бы не ее заказ, мне бы пришлось совсем плохо.

— Погоди! — воскликнул Кри-Кри. — Какой заказ ты получила от тетушки Дидье?

— О, она не велела об этом никому говорить, но тебе-то я скажу. Видишь!

Торжествующим жестом Мари приподняла слой цветов, и, к своему ужасу, Кри-Кри увидел под ними аккуратно сложенную пачку трехцветных повязок, сшитых из плотной материи. Не замечая встревоженного и негодующего взгляда Кри-Кри, Мари тараторила:

— Все триста штук я подрубила сама. Видишь, как аккуратно!

— Что ты наделала, Мари?! — перебил ее возмущенный Кри-Кри. — Ведь эти повязки тетка Дидье заготовляет для версальцев. Ах, старая гадина эта тетка Дидье! Да разве ты не знаешь, Мари, что эти три цвета — эмблема версальцев?

Мари испуганно вытаращила глаза и беспомощно залепетала:

— Не может быть?! А я так радовалась работе.

— Мари, Мари! — с упреком произнес Кри-Кри. — Твой отец умер, как герой. Коммуна заботится о вас, тебя с матерью переселили из сырого подвала в светлую комнату, а ты в это время исподтишка готовишь «спасительные» повязки для наших врагов!

— Только не исподтишка! — горячо вскричала Мари, сверкнув глазами. — Клянусь тебе, что я и не подозревала, в чем дело! Мадам Дидье сказала, что они нужны для благотворительного маскарада. Я выброшу их в Сену, изрежу их ножницами, только бы они не послужили врагам Коммуны.

— Погоди, — останову ее Кри-Кри тоном взрослого. — Не надо горячиться. Я поговорю об этом с дядей Жозефом. Может быть, эти повязки нам еще пригодятся. Ты же пока постарайся оттянуть время, не сдавай их. Наври что-нибудь тетке Дидье. Скажи ей, что наколола палец и потому задержала работу, она поверит. Пусть повязки полежат до поры до времени у тебя. Понимаешь?

— Ну, конечно, Кри-Кри! Если бы я только могла этим искупить свою вину перед Коммуной!

Мари виновато взглянула на товарища.

Но Кри-Кри уже не слушал ее. Его внимание привлекли две приближающиеся фигуры. Они казались ему знакомыми. Кри-Кри насторожился. Прежде всего он решил освободиться от Мари, которая могла ему помешать в осуществлении мгновенно созревшего плана.

— Ладно, отправляйся скорее к мадам Дидье. Вечерком забежишь ко мне на пустырь.