И, неожиданно наклонившись к Кри-Кри, он добавил:

— Ты не забыл, о чем я тебя просил тогда, на площади?

Кри-Кри почему-то сконфузился:

— Конечно, я помню. Ты это о стихах для Мари?

Гастон кивнул головой:

— Да!

— Конечно, конечно, — заторопился Кри-Кри. — Если я только увижу когда-нибудь Мари…

— Ну, вот и хорошо.

— А если не мне, а тебе посчастливится увидеть Мари… — сказал вдруг Кри-Кри.

— Тогда я прочту ей стихи и скажу, что это ты написал их для нее.

— Идет! Только замени тогда слово «светлый» словом «нежный».

— Хорошо. Непременно.

Послышался звук поворачиваемого ключа, и сразу наступила тишина.

Появившийся Анрио потребовал Гастона к себе.

— Ну-ка, малый, пойдем поговорим. Ты кажешься мне очень дерзким. Признавайся, ты стрелял в нас?

Гастон сделал два шага вперед. Остановился перед Анрио и ответил спокойно:

— Стрелял!

— Сколько раз?

Гастон гордо откинулся назад.

— Я считал до сорока, а потом бросил.

— Ах ты, каналья! — процедил сквозь зубы Анрио. — Ну, теперь на тебя не понадобится больше одного заряда. Идем! Эй, Таро!

Кри-Кри бросился на шею Гастону.

— За себя и за Мари… — бормотал он сквозь слезы, горячо обнимая друга.

— Париж бессмертен, пока в нем будут рождаться такие дети! — раздался чей-то восхищенный голос.

Это подлило масла в огонь.

— Чего ты смотришь, Таро? Разними этих бездельников!

Грубым жестом Таро вырвал Гастона из объятий друга.

— Прощай, Кри-Кри! Да здравствует Коммуна!

Это были последние слова Гастона, которые донеслись до Кри-Кри. Железная дверь с шумом захлопнулась за Гастоном и Анрио.

Вне себя от горя, Кри-Кри подбежал к окну. Он не переставал кричать: «Прощай, Гастон!», хотя тот не мог уже услышать.

Вдалеке раздался ружейный выстрел. Его значение не сразу дошло до сознания Кри-Кри.

Жозефина Ришу, все время с глубоким состраданием следившая за мальчиками, тихо прошептала:

— Бедное дитя! Ему, наверное, не было еще пятнадцати лет.

Кри-Кри вздрогнул и подбежал к Ришу:

— Почему вы сказали «было»?

Ришу обняла за плечи Кри-Кри и спросила:

— Разве ты не слышал?

Кри-Кри вырвался из объятий женщины и, закрыв голову руками, забился в угол. Ему надо было собраться с мыслями. Весь внешний мир перестал для него существовать.

Резкий звук поворачиваемого в замке ключа вывел его из оцепенения. Кри-Кри встрепенулся. Ужасная правда была в том, что Гастона не было в живых, но правда была и в том, что баррикаду дяди Жозефа надо было спасти от предательства, спасти во что бы то ни стало.

— Не за мной ли?

— Нет. Верно, моя очередь.

— Моя! — доносились до Кри-Кри голоса пленников с разных сторон подвала. О своей судьбе он не думал, когда вдруг услышал:

— Который тут Шарло Бантар?

Кри-Кри понял, что пришла его очередь.

Он поднялся, поправил по привычке курточку, к которой прилипли соломинки, провел рукой по волосам. С головы тоже посыпались соломинки. Одна, две, три…

Поворачивая голову в сторону вошедшего, Кри-Кри ожидал увидеть ненавистного жандарма, который только что увел Гастона. Но это был не Таро. Кри-Кри увидел старого капрала, который сухо повторил:

— Ты Шарло Бантар? Идем!

— Господи! — послышалось заглушенное рыдание Жозефины Ришу.