— При чем тут это, — ответила сестра. — Мама. Она побьет меня.

— И меня тоже.

— Я старше, поэтому достанется только мне. Она меня ужасно побьет, Люси.

Честно говоря, в этом я сомневалась. Наша мать мыла посуду девять часов в день, преимущественно вручную, от этого руки ее стали напоминать двух розовых поросят. Один материнский шлепок означал, что задница будет болеть неделю.

Мы торопились в мрачной тишине. Вокруг толпились камыши, хлюпала грязь, серые сумерки стремительно сгущались. Впереди, у подножья холма замерцали городские огни, это было и предостережением, и маяком для нас. Мы воспряли духом, уже видны заросшие травой ступеньки, ведущие на дорогу.

— Мама зовет? — неожиданно спросила я.

— Чего?

— Это ее голос?

Мэри прислушалась.

— Я ничего не слышу. Да, откуда ей здесь взяться, до нашего дома еще несколько миль.

Действительно. С другой стороны, не похоже, чтобы тот слабый, тонкий голос, который я слышала, доносился из города. Я окинула взглядом луга, и реку, чуть дальше по течению пропадавшую между холмами. Не могу сказать точно, но мне показалось, что я увидела фигуру, стоящую вдалеке, в зарослях камышей, словно темная метка, кривая, как пугало. Насколько я заметила, она начала двигаться, не сказать, что быстро, но в то же время не совсем медленно, причем таким образом, чтобы оказаться впереди, как раз на нашей дороге.

Мне совершенно не хотелось знакомиться с этой личностью, кем бы она ни была. Я играючи толкнула сестру локтем.

— Давай наперегонки, — предложила я. — Ну же! А то я замерзла.

И мы побежали. Через каждые несколько метров я подпрыгивала поглядеть, предпринимает ли какие-нибудь усилия этот неизвестно кто, чтобы поймать нас. Вдруг несется, ломая тростник нам наперерез. Но ничего подобного, мы были куда быстрее и добрались-таки до спасительных ступеней. Когда я посмотрела через ограждение, заливные луга предстали однотонно-серыми просторами, никого не было у изгиба реки, и ничей голос не звал нас из камышей.

Позже, когда мой зад перестал покалывать, я сказала матери про фигуру, и она поведала мне про местную женщину, которая покончила с собой из-за несчастной любви и вернулась, когда мама была еще ребенком. Ее звали Пенни Нолан. Она пробралась через камыши, спрыгнула в реку, где очень быстрое течение, и утопилась. Как вы догадались, она стала одним из представителей Второго Типа. Основная неприятность заключалась в том, что люди время от времени поздно возвращались домой из долины. На следующий год агент Джейкобс впустую притащил сюда кучу железа, тщетно разыскивая Источник, но ничего не нашел. Так что Пенни Нолан, скорее всего, еще бродит там. Люди же стали ходить другим путем, а поле оставили «под паром», его не возделывали и ничего на нем не сажали. Сейчас это чудесное место, где растет множество прекрасных полевых цветов.

Этот случай показал, что мой Талант не просто догадка из-за удачной наследственности, а что он есть на самом деле. Моя мама с нетерпением ждала, когда мне исполнится восемь, и затем отвела меня познакомиться с агентом, в его кабинет у городской площади. Я попала в нужное время, три дня назад один из его оперативников был убит на задании. Все сложилось лучшим образом для меня и нелучшим для погибшего человека. Мать получила мое недельное жалование, я получила свою первую работу, агент Джейкобс получил нового стажера.

Мой начальник был высоким, похожим на труп джентльменом, который работал в округе более двадцати лет. Горожане относились к нему с уважением, граничащим с почтением, он старался их избегать ввиду своей профессии и чтобы поддерживать мистическую ауру. У него была серая кожа, крючковатый нос и черная борода, носил он немного старомодный смольно-черный костюм на манер гробовщика и одежду менял редко.