Изменить размер шрифта - +

При постоянном неистовстве ветра море вздыбилось гораздо быстрее, чем мог предположить Себастьян. В считанные минуты волны стали захлестывать плот с такой силой, словно стремились выжать у них из легких последний воздух. Накрывая плот полностью, они утягивали его на глубину, и лишь благодаря своей плавучести он едва успевал вынырнуть в диком кульбите, давая своим пассажирам единственную возможность сделать глоток воздуха среди бушующих брызг и пены.

Себастьяну урывками удалось доползти до Флинна.

— Как ты? — крикнул он.

— Отлично, лучше не придумаешь. — Их накрыло очередной волной.

— Как нога? — едва они успели вынырнуть, спросил Себастьян, яростно отплевываясь от воды.

— Прекрати шамкать, ради Бога. — И они вновь ушли под воду.

Наступила полная темнота — ни звезд, ни луны, но водные валы, угрожающе накатываясь на них, поблескивали зловещим фосфоресцирующим светом, словно предупреждая о необходимости набрать воздуха и еще сильнее вцепиться заскорузлыми пальцами в доски плота.

Среди бушующего ветра и потоков воды темнота казалась Себастьяну вечностью. Ноющее тело онемело. Мысли словно постепенно вымыло из головы. Их накрыло очередной мощной волной, до него долетел звук отрывающихся досок и жалобный вопль кого-то из арабов, смытого в ночной океан, однако услышанное было лишено для Себастьяна всякого смысла.

Его дважды вырвало морской водой, которой он наглотался, но он даже не ощущал во рту вкуса рвоты, а лишь чувствовал, как она теплом растекалась по подбородку, шее и груди, пока ее не смывало новой громадной волной.

Глаза горели от боли, вызванной непрерывными каскадами летящих брызг, и он моргал, как сова, неосознанно пытаясь «проморгаться» в промежутках между волнами. В какой-то момент ему показалось, что это удалось, и он медленно повернул голову. Размытое пятно маячившей рядом физиономии Флинна представилось ему в темноте гримасой прокаженного. Это его несколько озадачило, и он даже пытался об этом задуматься, однако никаких идей не появлялось до тех пор, пока ему вдруг не удалось разглядеть между волн жалкий намек на начало очередного дня в виде бледного просвета среди нагромождений черных туч.

Себастьян попробовал заговорить, но звук так и не вышел из распухшего, словно забитого солью горла, онемевший язык саднило. Он сделал новую попытку.

— Рассвет наступает, — прохрипел он, но неподвижно лежавший рядом Флинн был похож на окоченевший труп.

 

Над серым бушующим морем медленно светлело, однако стремительно наступавшие громады черных туч всячески пытались этому воспрепятствовать.

В своей безумной ярости океан казался еще более жутким. Волны вырастали над плотом, словно высоченные серые горы из стекла, срывавшаяся с их гребней пена напоминала плюмажи этрусских шлемов. На мгновение отгородив его от ветра, они рокотом и грохотом падающей толщи воды обрушивались вниз, вдребезги разбиваясь сами о себя.

Распластавшись и вцепившись в дощатый пол, люди на плоту каждый раз с обреченной покорностью ожидали очередного погружения в водную пучину.

Раз плот, высоко взлетев на волне, на доли секунды словно замер, и Себастьян успел оглядеться вокруг. Холст, веревки, кокосы — от всего их убогого хозяйства не осталось и следа. Там, где оторвало доски, были видны металлические поплавки, шторм сорвал с них даже одежду, оставив им лишь мокрые лохмотья. Из семи человек, бывших на плоту накануне, остались только они с Флинном, Мохаммед да еще один — троих поглотил ненасытный океан.

Последовал очередной удар стихии, и плот закачался и закружился, угрожая перевернуться.

 

Себастьян первым почувствовал изменения в характере волн — они стали более крутыми и частыми. Затем на общем шумовом фоне появился новый звук, напоминавший пушечные залпы.

Быстрый переход
Мы в Instagram