– Однако долгонько ты, братец, – с легкой укоризной заметил Шеров. – Я уж замерзать начал.

Он ничком лежал на том длинном журнальном столике, за которым час назад беседовал с Таней, прикрытый махровым полотенцем.

Мускулистый брюнет снял рубашку, обнажив сильно волосатый торс, и принялся натирать руки пахучей мазью.

– Сейчас согреешься, – пробасил он. – А что долго, я не виноват. Она до самого Конькова доехала и там еще минут пятнадцать пешком по Волгина до общаги.

– Вот как?

– Фиалова Милена, стажер, чешка.

– Словачка, – поправил Шеров. – Я ее знаю. Выходит, не соврала. Действительно поехала к подруге.

– И что с того?

– Проверка на вшивость. Соври в малом – и в большом веры нет.

– А так есть? – Брюнет подошел к лежащему Шерову и откинул полотенце.

– Фифти-фифти. Имеются кой-какие нестыковки. Определенно, она знает больше, чем говорит. Впрочем, этим отличаются все неглупые люди. А способ проверить ее искренность я найду.

Брюнет положил мощные ладони на спину Шерову и начал разминать.

– А может, попрессовать ее немного? Для уравнения? – задумчиво спросил он.

– Хватит, допрессовались уже. Но следить за каждым шагом, докладывать мне… Ой-й, ну на фига ж так сильно?!

– Терпи!.. Ну, найдешь ты Чернова, а дальше что?

– Убью… Что застыл? Приступ гуманизма?

– Нет, просто… Тебе же не велели.

Он покосился на портрет прекрасной всадницы. Шеров, поднявший голову, перехватил его взгляд.

– Она теперь далеко. Не узнает. А узнает – так не достанет.

– Ларик тоже так думал. Царство ему небесное. – Брюнет перекрестился. – Да и надо ли? Болтать он не станет, а если и станет, то кто ж ему поверит? Или из принципа?

– Не в принципах дело. – Шеров сел и набросил на плечи полотенце. – А в совокупности обстоятельств. Мы изначально прокололись в подборе кадров.

– С Черновым?

– Нет, пана профессора мы разработали идеально, и если бы все шло по плану, с ним не было бы никаких проблем. Прокололись мы с Жаппаром. Сакенова знаешь?

– Кто ж его не знает!

– Его дочка замужем за братом Жаппара… Вот-вот, и я понятия не имел… А этот гаденыш, хоть и тупой был, но про денежки хорошо понимал, да и Чернов, на свою голову, растолковал ему, что это за камешки такие. В общем, пришел наш Жаппар к своему родственничку, предложил дельце, но, естественно, умолчал, чей это бизнес: Сакенов ведь не дурак и мне перебегать дорогу не стал бы… А каналы через Афган у него хорошо отработаны, спасибо войне. Наркота, золотишко, ширпотреб туда-сюда. Я и сам пару раз пользовался, знаю. Короче, Сакенов через своих вышел на покупателя, столковался, дал Жаппару контакт с вояками на границе. Тот, значит, помаленьку приворовывал у экспедиции и им передавал. Три партии передать успел.

– Три?

– Выходит, так. Первая – это те камни, которых пан профессор хватился и бучу поднял, на последней его дебил этот, Кошкин, застукал. Та за кордон так и не ушла. А вторая ушла. Но покупатель ее забраковал.

– Как забраковал?

– Не те оказались камешки. Те, да не те. Все то же самое, а не годятся. Жаппар этого не узнал уже, в пропасть, бедняжка, навернулся. – Шеров хмыкнул. – Третья партия повисла неликвидом у подполковника-погранца, который всем операциям прикрытие обеспечивал. Тот надумал распорядиться с пользой для себя, пришел к одному деловому человеку, но очень неудачно пришел.