Сдавал Беня. Коваленко сбросил три карты, Яша одну. Рафалович поднял свои, посмотрел. Три короля, туз и тройка червей. Сбросил тройку и туза. Медленно протянул руку за прикупленной парой. Посмотрел верхнюю – восьмерка пик. С непроницаемым лицом раскрыл вторую… Его могло выдать только сердце, приготовившееся выскочить из груди. Четвертый король.

Коваленко поставил три фишки. Яша вздохнул и бросил карты. Рафалович сравнял и дал пять сверху. Беня сравнял и поставил еще две. Коваленко достал из кармана толстый бумажник и вытащил сотенную.

– На все, пожалуйста.

Получил десять фишек, сравнял и выкинул восемь сверху. Рафалович выложил все, что у него осталось. Получилось шесть сверху. Беня сравнял. Коваленко купил еще десяток и бросил на кон все. Рафалович вытащил три сотни и придвинул их к груде фишек, даже не обменяв. Беня ойкнул и сказал «пас».

– Насколько я понимаю, господа, игра пошла на живые деньги, – сказал Коваленко. – У Леонида Ефимовича двести двадцать сверху, так? – Яша и Беня дружно кивнули. – Что ж, выравниваю, и четыреста сверху.

Беня закрыл голову руками. Яша отошел и нервно закурил. Пунцовый Рафалович судорожно шарил по карманам, вытаскивал деньги, выкладывал их перед собой. Пересчитал и швырнул на кон все.

– Пятьсот пятьдесят сверху! – крикнул он.

Коваленко перебрал купюры в своем бумажнике, отсчитал двенадцать сотенных.

– Шестьсот пятьдесят сверху.

Беня отвернулся. Рафалович шумно выдохнул, вытер пот рукавом и прохрипел:

– Яша, одолжи две тысячи…

– С-сейчас. – Яша на негнущихся ногах вышел из гостиной.

Рафалович стопочкой сложил свои карты на край стола, прикрыл пепельницей, пошатываясь, встал, налил себе полный стакан коньяку и залпом выпил. Беня сидел, не шелохнувшись. Коваленко откинулся на стуле, зажав в зубах сигарету, и щелкнул зажигалкой.

Вошел Яша и молча вручил Рафаловичу деньги. Тот, не считая, принял их и направился к столу.

– Господа, – сказал Коваленко, выпустив струйку дыма. – Коль скоро Леонид Ефимович уже начал играть на чужие деньги, то вынужден предупредить вас, что у меня при себе осталось всего триста рублей с мелочью. Я не рассчитывал на столь крупную игру. Полагаю, что как порядочный человек Леонид Ефимович либо ограничит следующую ставку вышеозначенной суммой, либо разрешит мне играть в долг, по записи. Надеюсь, что Вениамин Маркович не откажется выступить моим поручителем.

– Да-да, – пролепетал Беня. – Евгений Николаевич, он… он лауреат. Я ручаюсь…

– По записи! – проревел багровый Рафалович. – Яша, ручку, бумагу!

Яша вновь исчез и тотчас вернулся с листочком бумаги и авторучкой, положил их перед Коваленко. Рафалович метнул на стол все деньги.

– Полторы сверху!

Коваленко поднял глаза.

– Извините, Леонид Ефимович, но если сейчас вы положили две тысячи, то сверху может быть не полторы тысячи, а только тысяча триста пятьдесят рублей.

– Да, Леня, ты это того… – промямлил Яша.

– Тысяча триста пятьдесят! – подтвердил Рафалович.

– Что ж, в таком случае… – Коваленко задумался. – Закрываю и даю тысячу шестьсот пятьдесят сверху. Для ровного счета. – Он размашисто начертил на листочке двойку с тремя нулями и показал Рафаловичу. – Впрочем, если вы, господа, не можете поручиться, я готов…

– Можем! – тут же пискнул Беня.