– Можем! – тут же пискнул Беня.

– Яша, и мне бумаги! – крикнул Рафалович.

Яша принес еще листок и черный фломастер.

– Закрываю и три тысячи сверху! – Рафалович ткнул фломастером в бумагу.

– Янислав Александрович, проверьте цифру, будьте добры, – попросил Коваленко.

Яша кивнул. Беня звонко хлопнул себя по лбу и вытащил из пиджака плоский японский калькулятор.

– Яша, так проще будет.

– Закрываю и полторы сверху, – сказал Коваленко.

– Закрываю и три!

– Закрываю и полторы.

– Закрываю и пять!

– И две.

– И пять!

– И две.

– И десять!

– И две.

– И десять!

– Открываю, – сказал Коваленко и бросил карты на стол.

– И десять! – продолжал бушевать Рафалович.

– Вы, должно быть, не поняли, Леонид Ефимович. Я сравниваю и открываю карты. Больше ставок нет.

– Как нет?! – Рафалович безумным взором обвел комнату.

– Нет, Леня, – шепотом подтвердил Яша. – Открывайся.

– Х-ха! – Рафалович веером выплеснул свои пять карт на стол.

Остальные сдвинули головы, внимательно их рассматривая. Первым поднял голову Коваленко:

– Янислав Александрович, поправьте меня, если я не прав. В настоящий момент в банке, помимо фишек и наличных денег, находится девяносто тысяч рублей по записи, то есть по сорок пять тысяч с каждой стороны?

Яша заглянул в каракули Рафаловича, который вновь отошел от стола к буфету, в листок с цифрами, лежащий перед Коваленко, несколько раз нажал на кнопку калькулятора и выдавил еле слышно:

– Да.

– Леонид Ефимович, Вениамин Маркович, не возражаете?

– Нет, – проблеял Беня.

Рафалович нетерпеливо кивнул, не слыша вопроса.

– Что ж, в таком случае… – Коваленко одну за одной уложил в рядочек пять карт. – Прошу убедиться. Покер тузов. Или, ежели угодно, каре. – Он подгреб к себе груду банкнот и фишек и углубился в подсчеты.

– Леня… ты проиграл, – мертвым голосом сказал Яша.

Беня вздрогнул. Рафалович посмотрел на Яшу с бессмысленной улыбкой.

– Ты проиграл, – повторил тот.

– Я… что?!

Он рванулся к столу, своротив некстати подвернувшийся стул, навалился на него грудью и чуть не уткнулся носом в аккуратно разложенные карты. Пятерка бубен. И четыре туза. Он взял червонного туза, повертел в непослушных пальцах, зачем-то перевернул, посмотрел на рубашку, потер, понюхал…

– Но я же… Я же сам снес этого туза, – сказал он, показывая карту.

– Может быть, показалось? – участливо спросил Коваленко.

– Нет… нет.

Рафалович перевернул весь снос и перещупал каждую карту. Тройка червей… Вот она. Где туз? Где туз?! Вот же он, по-прежнему у него в руке… Но он взял его не отсюда. А откуда?

– Подменил! – заверещал он. – Товарищи, это шулер! Подменил, когда мы отходили!

– Выбирайте выражения, Леонид Ефимович! – с надменной миной проговорил Коваленко. – А во-вторых, я не мог этого сделать, даже если бы хотел. Я ни на секунду не оставался за столом один.