Ага, родители Дауни могут сделать всё что угодно, или того хуже…

В конце концов, они были крикерами.

Никто не знал, что Фил здесь, даже сам Фил не знал, где он. Всё, что он мог видеть, это то, что большие уродливые родители девочки-крикера гнались за ним по дому с большими острыми зубами, как у собаки Кевина Фурмана.

Но потом он подумал:

«Не будь слабаком. Она только что сказала, что её родители ушли. И вообще, она вроде милая…»

— Они ухлили. Давай.

Фил последовал за ней в дом. Он остановился на мгновение и заметил медный молоток на открытой входной двери. Это было самое странное. Молоток был лицом, только на лице не было ни носа, ни рта. Просто два больших пустых глаза смотрели на него.

— Давай же, теперь… Не пугайся. Я… они ухлили.

«Они ухлили…» — подумал Фил.

Ему не повредит просто войти и осмотреться. Он мог сказать Иглу, что был в забитом привидениями публичном доме крикеров, что он вошёл внутрь. Тогда Игл и другие его друзья подумают, что он крут.

Гостиная не сильно отличалась от комнаты его тёти. Обычная мебель, стулья, большой деревянный буфет в углу и напольные часы. Просто всё было немного старее, вот и всё. Он последовал за Дауни вверх по лестнице налево. В гостиной было темно, а в холле наверху ещё темнее. Но в этом был смысл, потому что он слышал, что у крикеров, как и у большинства людей, живущих в сельской местности, не было электричества.

— Куда мы идём, Дауни? — спросил он на лестничной площадке. — Мы идём в твою комнату?

— Нет, — сказала она, глядя на него.

И снова он заметил её груди; они были маленькие, но очень красиво торчали сквозь старый сарафан, который она носила, и на самом деле она была бы довольно хороша, если бы не её деформированные руки и ноги.

— Слежуй за мной…

Затем она взяла его за руку и повела на другой, ещё более тёмный лестничный пролёт.

«Боже, как же жарко, — подумал он. — В два раза жарче, чем на улице, и гораздо душнее».

Когда они вышли на площадку третьего этажа, Филу стало так жарко, что ему показалось, что его готовят. Здесь был зал поменьше, на стенах висели ещё старые картины в рамах, но они были слишком тёмными, чтобы их было видно. Единственный свет исходил из маленького высокого окошка в одном конце, а затем он заметил линию огней — крошечные белые точки, стреляющие из каждой двери в холле.

«Замочные скважины», — сообразил Фил.

Дауни, казалось, задыхалась от какого-то странного возбуждения. Фил видел ухмылку за чёрными лентами волос. Она сжала его руку.

— Хочешь… ну, посмотреть?

— Посмотреть что, Дауни?

— Э-э-э, мои сёстры?

Её сёстры? Фил не знал об этом. Он не знал, хочет ли он встретиться с сёстрами Дауни. Что, если они были действительно испорченными и уродливыми? Что, если он им не понравится? И что сёстры Дауни делают здесь во всей этой тьме и жаре?

Её рука была горячей и влажной. Она сильнее сжала его руку.

— Хочешь, э-э-э, понимаешь, делают это?

— Что делают?

Внезапно Филу это не понравилось. Он мог попасть в беду. Его здесь даже не должно было быть, и он даже толком не знал, где он был.

Он хотел уйти.

Но Дауни взволнованно потянула его за руку. Фил хотел отодвинуться, но по какой-то причине не смог.

Она повела его к первой двери.

— Давай, давай, — сказала Дауни и положила руки ему на плечи.

Фил знал, что она имела в виду. Она хотела, чтобы он опустился на колени.

«Она хочет, чтобы я заглянул в замочную скважину».

Фил встал на колени, когда её возбуждённые руки на его плечах стали сильнее.