— Я не бросал её. У нас ничего не вышло, поэтому мы расстались. Вы собираетесь рассказать мне, что с ней случилось, или будете напоминать мне эту историю до конца моих дней?

— Она уволилась, как и остальные. Ушла от меня.

— Какой округ её приютил?

— Я никогда не говорил, что она уволилась, чтобы перейти в другой округ, — воспользовался возможностью Маллинз. — Она всё ещё здесь. Я уверен, что рано или поздно ты с ней столкнёшься, так что засунь эти любовные вопросы в жопу и давай перейдём к делу. Просто так получилось, что эти перебежчики Норт и Адамс бросили меня прямо в разгар кризиса…

Но внимание Фила было рассеянным; он всё ещё размышлял о Вики.

«Господи… где она сейчас работает? Где она живёт? Она всё ещё выглядит так же? И когда… Когда она в последний раз думала обо мне? — осмелился задуматься он. — Повзрослей! — приказал он себе. — Она, наверное, даже не помнит, кто ты, самодовольная, напыщенная задница…»

— О чём вы говорили? — наконец-то он вернулся к реальности. — Кризис?

— Да, у меня тут большие проблемы, и если я их не исправлю, городской совет может дать мне пинка.

Фил не мог представить себе никаких «больших проблем» здесь, а уж тем более достаточно серьёзного кризиса, чтобы свергнуть правление Маллинза, кажущееся бесконечным. Этот парень был здесь вождём дольше, чем Цезарь правил Римом.

— Что, — пошутил Фил, — ваши местные хулиганы накручивают парковочные счётчики на городской площади?

Маллинз не засмеялся и даже не улыбнулся.

Значит, были действительно тяжёлые времена, если этот человек был абсолютно серьёзным.

— Нет, умник. Ты помнишь Коди Наттера, крикера?

— Я смутно помню Коди Наттера.

Ходили слухи, что Наттер был кем-то вроде губернатора крикеров, вождя племени.

— Ну, этот уродливый ублюдок и его дружки-крикеры доставляют мне такие проблемы, что я сру в штаны.

Фил всё-таки вспомнил высокого, неуклюжего и невероятно уродливого Коди. Да, уродливый, как чёрт, но умён был невероятно. Этот парень, как утверждали, был либо экстрасенсом, либо ему просто чертовски везло в карты, так как в подпольном казино в «Сумасшедшем Салли» он выиграл множество покерных партий, и у него была такая кривая улыбка, что несколько раз, когда Фил её видел, по его спине пробегали мурашки. Его собственная детская версия Hannibal at the Gate.

Тётя Фила всегда говорила ему:

— Если ты не заснёшь, Коди Наттер придёт к нам сегодня ночью.

Этот парень всегда ездил на отремонтированном десяток раз Chrysler Imperial 69-ого года, тёмно-красного цвета, и всегда разбрасывал деньги по всему городу, хотя никто не знал, как он их зарабатывал. И он был уродлив, несомненно, самый уродливый крикер из всех.

— О, так это Коди Наттер накручивает парковочные счётчики на городской площади? Это большая проблема, да.

— Я думал, Сэм Кинисон мёртв, весельчак хренов, — ответил Маллинз. — Поверь мне на слово, Коди Наттер и его крикеры — заноза в моей заднице.

— Но крикеры всегда держались особняком, — сказал Фил. — По крайней мере, я так помню.

— Да, но теперь они повсюду. Чёрт, у него даже есть менее уродливые на вид, работающие по всему городу.

— Господи, шеф, я прожил в Крик-Сити двадцать лет и за всё это время видел не больше дюжины крикеров.

Но тут Фил задумался.

«Я видел крикера десять минут назад, не так ли? Когда ехал по этому шоссе, — картинка всплыла в его голове: уродливое лицо, неровные руки и ноги, и… — Красные глаза», — вспомнил он.