«Может быть, я найду ту даму, которую убили граблями?» — волновался он.

Он надеялся, что нет.

Что он будет делать?

И что он будет делать с теми граблями?

Отнесёт их большому шефу Маллинзу?

Солнце светило сквозь деревья, пот капал ему в глаза, а футболка прилипала к телу. Он миновал ещё один ручей, которого никогда раньше не видел, и вдруг на него набросились москиты, а когда он попытался бежать, то…

БАХ!

Он случайно наступил на большую жабу.

«О, мерзость!» — подумал он.

Пухлое тело жабы лопнуло под его ботинком, как пакет с пудингом.

Насекомые кусали его со всех сторон, и чем дальше садилось августовское солнце, тем хуже он себя чувствовал. Теперь у него болел не только живот, но и горло, а голова была тяжёлой, и пару раз ему казалось, что она вот-вот взорвётся.

«Я никогда больше не буду есть эти фаршированные перцы, — поклялся он себе. — Никогда!»

Ещё через двадцать минут ему стало совсем плохо.

«Это так глупо, — подумал он. — Нет в лесу никаких нехороших „вещей“. Здесь вообще ничего нет. А дядя Фрэнк просто собачья какашка!»

И как только он был готов развернуться и пойти домой, что-то надломилось.

«Ветка?» — удивился он.

Он стоял неподвижно.

Затем услышал голос:

— Эй, ты!

Ещё одна ветка сломалась. Позади него.

Его глаза метались по сторонам. Это был женский голос, но звучал он как-то… странно. Примерно так же говорила его тётя по пятницам вечером, когда пила из большой бутылки вино, которое держала в холодильнике.

— Что ты там дела-а-аешь, а? Потеря-я-ялся?

Поначалу он не мог её разглядеть; старый запятнанный сарафан, который она носила, сливался с лесом. Но затем она, казалось, появилась как по волшебству, когда он прищурился в направлении голоса. В нескольких ярдах между двумя деревьями стояла девочка. У неё были чёрные прямые волосы, но все они были в беспорядке, и она была без обуви, и её ноги выглядели очень грязными. Она немного постояла, глядя на него сквозь волосы, и когда он сделал несколько любопытных шагов, она тоже сделала несколько, и вдруг солнце осветило её. Она выглядела старше, лет на двенадцать или тринадцать, потому что у неё были маленькие бугорки, выпирающие вверху платья, как у большинства шестиклассниц в школе, и он даже мог видеть маленькие бутоны, торчащие наружу!

— Буб-б-бутоны, — называл их Дэйв Кейв. — Сисястые дружки. Молоко выходит из них, когда ты их сосёшь.

— Молоко? Это звучит довольно глупо. Почему молоко должно быть в бутонах у девушки, — вспомнил он, — когда его можно достать прямо из холодильника?

Но это было давно, когда Дэйв сказал ему об этом, и теперь это не имело значения. Он мог видеть бутоны этой девочки очень хорошо, потому что верхняя часть её платья прилипла к ней от пота так же, как и его футболка Green Hornet.

Он мог сказать, что она ему понравилась, хотя она была вся грязная и всё такое, и её грязные волосы свисали ей на лицо. Да, он мог сказать, что она ему нравится, и он мог сказать, что она красивая.

«Люди с холмов! — понял он. — Эта девочка с холма. Наверное, живёт где-нибудь в лачуге. Наверное, даже не ходит в школу…»

— При-и-ивет, — сказала она, и чёрные пряди волос упали ей на рот, когда она заговорила. — Как тебя… э-э-э… зовут?

Он прищурился, не совсем понимая, что она сказала.

— Э-э-э, Фил, — сказал он. — Фил Страйкер. А тебя как?

— А я Дауни, — она огляделась вокруг, как будто нервничая из-за чего-то.