Сутенер закатил глаза и захрипел. Витя отпустил его руки и позволил ему наконец упасть на заплеванный асфальт.

– Вот так!

Он огляделся.

В стороне визжала обожженная шлюха. Рядом валялся ее шеф, потерявший сознание от нечеловеческих мучений.

Вите стало так хорошо, как будто он от души наелся любимого шоколадного мороженого.

Но кайфовал он недолго.

– Этот? – указывая на удаляющегося Витю, спросили у шлюхи подбежавшие милиционеры.

– Угу...

Милиционеры догнали Витю, схватили его под руки и потащили к стоявшему неподалеку черному «форду», за рулем которого сидел какой то хмурый человек в штатском.

– Что с ним делать? – спросили у него милиционеры.

Человек повернул в сторону Вити рябое лицо и равнодушно бросил странную фразу:

– Да что хотите, то и делайте...

Витя подумал, что его теперь упекут в камеру. И тут же в его голове возникла спасительная догадка.

– Вы не имеете права! – с некоторым даже пафосом заявил он. – У меня белый билет!

Отвернувшийся было человек вдруг быстро и внимательно оглядел Витю с головы до ног и с какой то непонятной заинтересованностью, мелькнувшей в бесцветных глазах, спросил:

– Правда?

– Правда! – почти нагло ответил Витя. И тут же пожалел об этом: «Зря я так выпендриваюсь. Они ведь меня и в дурдом могут сдать!»

Но в дурдом его не сдали. Рябой человек зачем то принялся выяснять у Вити, кто он такой и чем занимается, а потом попросил показать паспорт. Витя показал.

– Тэк с... – Человек полистал страницы. – Так ты, значит, на самой окраине города живешь?

– Ну да... – сказал Витя.

– В частном доме?

– В частном.

– И большой участок?

– Двенадцать соток.

Человек довольно поцокал языком. Ему отчего то очень понравилось, что Витя владел участком в двенадцать соток на окраине города.

– Вот это хорошо! – улыбнулся он. И, достав листок бумаги, переписал Витины данные.

– А это зачем? – не удержался Витя.

– Скоро поймешь! – ответил человек и махнул милиционерам: – Отпустите его!

Те подчинились.

Витя нерешительно повернулся и сначала медленно, а потом все быстрее зашагал в сторону от вокзала.

Турецкий повез Николая Степановича на место происшествия на своей красной «семерке». По пути следования пенсионер не уставал восхищаться плавностью хода и ровной работой двигателя машины «важняка»: «Не то что моя «копейка»! Трясется и чихает, как больной гриппом с похмелья!» Николай Степанович даже предположил, что автомобиль Турецкого «видать, ремонтируется в спецгараже!», а на удивленный вопрос: «В каком еще спецгараже?» – ответил: «Ну у вас там есть, я знаю... Для шишек! Бесплатный!»

После того как Турецкий месяц назад разорился на замену движка и амортизаторов в обычном придорожном сервисе, ему было обидно слышать такие слова, но он смолчал.

– А, к примеру, форсированный движок у вас там можно поставить? – не унимался пенсионер.

Турецкий вздохнул:

– Можно.

– Ух ты! – заблестели глаза Кудряшова. – А не посодействуете, чтоб и мне тоже?

– Что? – не понял Александр.

– Ну я говорю, не посодействуете, чтоб и мне форсированный там у вас поставили? Я же вроде как свидетель, расследованию помогаю, и, может, так сказать, в виде исключения и мне бы...

Никакого бесплатного спецгаража «для шишек» при Генпрокуратуре не было. Но начни сейчас Турецкий это объяснять, пенсионер все равно не поверил бы.