— На чем он приехал?

— Как это? — не поняла мать.

— Ну, на какой машине?

— Ни на какой, — в первый раз удивилась родительница. — Пешком пришел, пешком и ушел. Огородами.

— Сказал куда идет?

— Нет, он никогда не говорит. А в этот раз, видно, далеко собрался.

Паспорт взял.

— Вы давно с ним расписались? — спросил Мазуров Елену.

— В прошлом году, в зоне еще.

— А где познакомились?

— По переписке. Он такие хорошие письма мне писал.

«Ясно, наивная дурочка, и прохиндей, катающий письма под копирку, — понял Мазуров, разглядывая паспорт Лены. — Двадцать девять лет, а замуж все никак, тут и подвернулся этот козел…»

— К кому он мог пойти?

— Не знаю. Сюда он никого не приводил, — отрезала мать.

Ее поведение удивляло Колодникова. С одной стороны, Валентина явно была агрессивно настроена против родного сына, но при этом не жалует и милицейскую братию.

— Может, он имена какие-нибудь называл? — спросил Андрей.

— Нет.

— А этот, как его, — Ленка неуверенно посмотрела на свекровь. — Батон, что ли?

— Какой Батон? — быстро спросил Мазуров.

— Брат это его двоюродный, Витька Козлов, — неохотно призналась мать. — Тоже все из тюрьмы да в ссылку.

— И где это Батон живет?

— На Красноярской, в пятиэтажках. Второй дом, если идти отсюда, квартира на третьем этаже, сорок вторая.

— Хорошо, спасибо, — сказал, поднимаясь, Колодников.

— Что Валерка хоть натворил? — спросила напоследок Валентина.

Колодников скрывать не стал:

— Милиционера порезал, еле отходили.

Елена ахнула, а Валентина начала отчитывать незваных гостей:

— И что вы его выпустили? За две недели все нервы вымотал! Десять лет горбатилась со скотиной, думала, сын выйдет, заживем по-человечески… Как же!

У него одно на уме, как бы кольнуться да зарезать кого. Из-за отца его глаз поднять на соседей не могла, стьщно было, и этот такой же!

Тут Колодников ее прервал:

— Если он вам так надоел, то как появится, дайте знать нам или Андрею, — майор кивнул на Мысина. — Он тут в вашем районе постоянно пасется.

— Да знаю я его, — пробурчала Валентина. — С матерью его в одном цехе работали, лет на десять она меня помоложе.

Лишь у порога, оглянувшись назад и посмотрев на Лену, Мазуров вдруг понял, что она беременна.

«Вот влетела-то дурочка молодая, — подумал он. — И деваться ей теперь некуда».

У машины Колодников подвел итог операции:

— Ну что, здесь голяк.

— Да, похоже, рванул Валера из города, только пятки сверкали, — согласился Мазуров. — Надо бы объявить его в розыск.

Он обернулся к участковым:

— Мы сейчас подскочим к этому Батону, а ты, — обратился он к Панченко, — езжай в управление и толково объясни все, пусть оповестят патрульные машины, линейный отдел и область.

— Хорошо.

Неуверенно наконец начала наступать темнота, и на улицах зажглись редкие фонари. На Красноярской милиционеры разбились по тому же принципу: в подъезд пошли Мазуров, Колодников и Мысин, под окнами затаились Фортуна и Березин.

У сорок второй квартиры Мазуров остановился, предупреждающе поднял руку и, приложив ухо к стандартной, крашеной двери, прислушался.