— Плохой знак, — шепнул он Колодникову.

— Это точно.

— Добрый день, Анна Владимировна. Как Ольга? — спросил Юрий.

— Ой, Юрочка, даже не знаю!

— В чем дело? — встревожился лейтенант.

— Ресницы у моей девочки задрожали, как будто глаза открыть хочет, я — бегом за врачами.

— И что врачи?

— Не знаю, они сейчас совещаются. Меня не пускают.

Астафьев тихо вошел в палату. У кровати Ольги стояли два врача, один из них был знакомый Астафьеву Сударушкин. Лишь взглянув на девушку, Юрий понял, что она пришла в сознание: глаза ее были открыты, но выражение их было крайне испуганное, дыхание прерывистое.

— Здравствуйте. Что случилось? — обратился лейтенант к Сударушкину — Не знаю, обрадую вас или огорчу: Орлова пришла в сознание, но у нее практически полная амнезия. Она ничего не помнит и поэтому напугана этим до предела, — ответил Сударушкин, отводя Астафьева в сторону.

— Это надолго? Амнезия?..

— На этот вопрос вам никто не ответит. Амнезия — непрогнозируемое состояние. Были случаи, когда память к больным вообще не возвращалась. Или возвращалась частично. В данном случае это последствие сильного удара по голове.

Но Юрия интересовала одно.

— Значит, в ближайшее время рассчитывать на показания Орловой нельзя? — все-таки переспросил он.

— Я все объяснил. Девушка перенесла нервный стресс, и даже если бы к ней вернулась память, я вряд ли позволил бы вам сразу беседовать на тяжелую для нее тему. Сейчас ей необходим покой.

— Доктор, я вас очень прошу, если к Орловой вернется память, хотя бы сообщите нам.

— Хорошо, — согласился Сударушкин. — Но повторяю, это может произойти и не скоро.

В палату внесли штатив для капельницы. Пока мед сестра устанавливала систему, Астафьев отвел Сударушкина к окну.

— Вам насчет Ольги из нашего ведомства сегодня еще не звонили?

— Пока нет.

— Если позвонят, скажите то же, что и мне, но поменьше оптимизма. Для ее же пользы.

Доктор с удивлением посмотрел на лейтенанта.

— Тайны мадридского двора?

— Есть некоторые сложности, — признался Юрий.

— Хорошо, нет проблем. Сделаем в лучшем виде, — заверил доктор.

В коридоре Астафьев покосился на сидевших на диванчике двух милиционеров.

Один из них, позевывая, листал журнал, второй заигрывал с хорошенькой медсестрой. Никто из них не обратил внимания на то, что кто-то вышел из палаты.

— Охрана, язви тебя! — пробормотал Астафьев, но одергивать бойцов не стал.

Больше всего Юрий рассчитывал как раз не на них, а на родителей Ольги. Эти же двое перед дверью должны сдерживать убийц самим фактом своего присутствия. "Да, — размышлял он, — вроде бы есть главный свидетель, а в то же время и нет.

Рассчитывать на Орлову пока нельзя".

Гораздо больше дали показания личного шофера самого Стародымова.

Астафьев застал его в гараже рядом с мэрией. Мужчина лет сорока пяти неторопливо, копался в моторе черной «Волги», но охотно оторвался от своего занятия для разговора с оперативником. Себя он попросил называть просто Иваном.

В тот памятный вечер он находился при машине и поневоле видел всех выходящих на крыльцо ресторана покурить.

— В синем платье, говоришь? С блестками? — переспросил он Астафьева. — И на голове такая вроде как башня? Видел, как же. Она из девиц, наверное, единственная не курила.