— Я тебя спрашиваю, ты понял, козел? — громко переспросил Андрей.

— Понял, — прохрипел Мамонов. — Все понял.

Колодников сунул пистолет в кобуру и, оттолкнув подполковника, вышел из кабинета. Пылая гневом, он спустился вниз и, войдя в кабинет, уселся за стол и попробовал закурить, пытаясь справиться с разбушевавшимися нервами. Руки тряслись, перед глазами все плыло — прикурить удалось лишь с третьей попытки.

Колодников окончательно пришел в себя, когда в кабинет вошли майор Жуков, начальник штаба ГОВД, и дежурный по городу.

— Андрей Викторович, Мамонов приказал мне изъять у вас пистолет, — сказал Жуков.

— По какому праву?

— По праву начальника.

Колодников ехидно ухмыльнулся, но без промедления вытащил и отдал свой пээм. Дежурный сравнил его номер с табелем и вышел. Жуков также развернулся, чтобы уйти, но тут Колодников окликнул его:

— Васильич, скажи Мамонову, что я его в случае чего и голыми руками задушу, пусть не надеется.

Жуков удивленно поднял брови:

— Что, так и передать?

— Именно так, слово в слово.

Майор пожал плечами:

— Не знаю, что там у вас произошло, Андрей, но мне кажется, что ты зарываешься. Мамонов тебе это не простит.

— Это мое дело зарываться или не зарываться, но ты ему передай, что я сказал. Хуже, чем есть, не будет.

— Основная трудность в том, — пояснил он, — что прокурор не верит в кладбищенскую версию, Шалимов откровенно смеется над всеми нашими доводами.

— Хрен с ним, пусть смеется, посмотрим, кто будет смеяться последним. Как там остальные — воришка, экскаваторщик этот кладбищенский?

— Эти подписали все что надо, правда, к Афонькину пришлось запустить Жучихина.

— Водитель «Москвича» не появился?

— Нет. Мы уж думаем, не утонул ли где.

— Надо поискать его.

— В наших-то лугах? — скептически спросил Касьянов.

— Ну и что? Нам все равно еще их прочесывать придется, трех беглецов так и не нашли. Так что надо давать в оперативку и его приметы, и его гребаный «Москвич».

Мамонов прошелся по кабинету, покосился на капитана, как всегда стоявшего по стойке смирно.

— У тебя все?

— Так точно. Завтра прибудут результаты экспертизы, это решит многое.

— Ну хорошо, иди.

После ухода Касьянова подполковник долго куда-то дозванивался и по обычному телефону, и по мобильному. Но абонент упорно молчал, и, выругавшись, Мамонов бросил трубку.

— Нажрался, поди, да спит опять, скотина!

Чуть подумав, подполковник посмотрел на часы и решил, что в такую пору не грех и ему немного снять напряжение. Он запер дверь и, открыв небольшой холодильник, вытащил запотевшую бутылку «Смирновской».

Подобным методом снимали нервное напряжение и многие подчиненные Мамонова.

В кабинете Колодникова шла активная, в три глотки, агитационная кампания по склонению к пьянке самого молодого из оперативников, Юрия Астафьева.

— Юр, ну ты чего, нас не уважаешь, что ли? Посидим немного, расслабимся.

Ты же знаешь, нам без этого дела нельзя. Без водки на этой работе можно совсем рехнуться. Да мы что, враги себе, что ли? Чуть выпьем — и по домам, — убеждал его хозяин кабинета.

— Ага, знаю я ваше чуть-чуть, — скептически хмыкнул лейтенант. — Я прошлый раз у вас тут треть зарплаты оставил.

— Ты скажи, а зачем тебе деньги? Холостой, не женатый, благодать, — поддел Юрия Фортуна.