Астафьев занимался утомительным и неблагодарным делом. Изучив список всех владельцев синих «десяток», он выделил из них пять человек, про которых точно было известно, что они в бригаде Антонова. Из этих он выделил четверых, проживающих в одном районе, и, прихватив с собой Фортуну, начал обход домов.

Повод для этого они имели неплохой.

— Добрый день, — вежливо начинал разговор Астафьев, показывая хозяевам свои корочки. — Извините, что побеспокоили, но вы знаете, что в городе чрезвычайная обстановка: из изолятора сбежали несколько уголовников. Мы хотели поговорить по поводу ваших соседей или других людей, кто ведет антиобщественный образ жизни. Наркоманы там, алкоголики, бывшие уголовники. Беглецы вполне могут скрываться у этих личностей.

Приманка действовала безотказно. В каждом подъезде находилась своя «паршивая овца», и, пользуясь случаем, мирные граждане выливали на головы своих соседей ушаты грязи. Вполуха слушая словоохотливых хозяев, Астафьев незаметно рассматривал квартиру, в этом ему активно помогал хитрый Фортуна, отвлекая хозяев вопросами.

Юрий и сам не знал, что искал, но удача улыбнулась ему на третьем по счету «визите вежливости». Дверь открыла пожилая женщина в старомодных круглых очках.

Лейтенант начал со своей традиционной фразы, но внезапно замолчал. Фортуна удивленно взглянул на напарника и подхватил нить разговора. А Юрий не мог оторвать глаз от рук женщины, в которых она держала вывернутую наизнанку джинсовую куртку с нещадно выдранным куском рукава…

Колодников прохаживался за спиной следователя прокуратуры Артурова, проводившего допрос Валентины Игошиной.

— Так вы утверждаете, что Варвара Паршева к вам никогда не приезжала и после освобождения вы ее не видели?

— Нет, — тихо ответила Валя, рослая, неопрятная женщина непонятного возраста. Колодников знал, что ей всего двадцать семь, но на вид можно было дать и все сорок. Одна прядь ее давно немытых волос постоянно падала на глаза, и та замедленным, неуверенным движением поправляла ее. Когда-то, видимо, она была красива: курносая, большие темные глаза. Сейчас их заволокла пелена дурмана.

— Ну а как вы объясните, что тело вашей подруги найдено всего в ста метрах от вашего дома?

— Не знаю я, как она тут очутилась. Мы уезжали тогда.

— Тогда это когда? — переспросил следователь. Валя поняла, что ляпнула лишнее, и замолкла.

— Когда — тогда? — повторил свой вопрос Артуров, но женщина молчала.

Следователь покосился на Колодникова и не выдержал.

— Ты можешь не ходить за спиной, а? — раздраженно попросил он.

— Не могу, — буркнул Андрей, потирая лицо руками. — Я тогда сразу усну.

— Ну, пойди куда-нибудь и ляг! Когда закончим, разбудим тебя.

— Ага, спасибо. Всю жизнь мечтал в притоне покемарить. Может, еще кольнуться, «мультики» во сне посмотреть?

Подошедший Сычев прервал легкую перебранку, за руку потянув Колодникова в зал.

— Смотри, — сказал он, показывая на криво повешенный над кроватью небольшой коврик моды пятидесятых годов с Царевной Лебедью. — Видишь этот чудный гобелен?

— Ну.

Сычев подвел Андрея поближе, отогнул край. Под ним на обоях открылось большое серое пятно с потеками.

— Сюда, похоже, перевесили недавно, раньше он висел на той стене. — Николай показал на противоположную стену, где выделялся более яркий прямоугольный кусок обоев. — И я тебе без всяких экспертиз скажу, — Сычев кивнул на серое пятно, — это типичные следы замытой крови.

— Слушай, ей ведь весь затылок размозжили? — припомнил майор.