— Ну наконец-то! — воскликнула Кора, оторвавшись от еды, когда он вошел в дверь. — И сколько, по-твоему, сейчас времени?

— Меня задержали, дорогая, — спокойно ответил он, — но я уже здесь.

— Ты-то уже здесь, но на часах двадцать минут восьмого. А ведь я тебе четко сказала, чтобы пришел вовремя. Право слово, Хоули, почему ты так упорно не желаешь меня слушаться?

Он промолчал — лишь снял пальто и повесил его на вешалку, а затем вынул из кармана деньги за квартиру и положил их на стол.

— И прошу тебя, не приглашай его сегодня сюда, — потребовала она. — Просто отдай ему деньги в коридоре. Не выношу, как он на меня смотрит. Чувствую себя посмешищем.

— Легко сказать, — ответил Хоули. — Ты же его знаешь.

— Просто скажи, что я плохо себя чувствую. Возмутительно: постоянно заглядывает и везде сует свой нос. Я этого не потерплю, Хоули, ты слышишь? А еще мне нужно к утру шесть шиллингов. Оставь их, пожалуйста, рядом с кроватью.

Хоули уставился на нее.

— Шесть шиллингов? — переспросил он. — Зачем тебе понадобились шесть шиллингов?

Кора засмеялась.

— Повтори, не расслышала, — сказала она с таким видом, словно он только что глубоко ее оскорбил. — Я должна перед тобой сейчас отчитаться?

— Не отчитаться, дорогая. Конечно нет. Просто мне интересно, зачем тебе…

— Если хочешь знать, я увидела в витрине «Лейсиз» одно платье и хочу его купить. Оно прекрасно, Хоули. Темно-бордовое, почти цвета крови. Идеально подойдет для вторника.

— Вторника?

— В «Маджестике», Хоули, — вздохнула она. — Во вторник я начинаю исполнять свой новый репертуар и хочу подобрать к нему новый костюм.

Кора выступала два раза в неделю в одном мюзик-холле на Стрэнде. И хотя ей платили восемь шиллингов в неделю, она считала эти деньги своим личным доходом и не вкладывала в семейный бюджет ни гроша.

— Но ведь это целых шесть шиллингов, дорогая, — быстро сказал он, дернув себя за усы, словно из них могли высыпаться деньги.

— Так, значит, ты пожалел для меня шесть шиллингов? После всего того, что я для тебя здесь делаю? Что ж ты тогда за муж?

Он окинул взглядом комнату и недоуменно поднял брови. В углу валялась груда белья, к которой много дней никто не прикасался. Раковина была завалена посудой, а на книжной полке лежал толстый слой пыли, скопившейся с тех пор, как он последний раз ее протирал.

— Разумеется, нет, Кора, — возразил Хоули. — Но ты ведь знаешь, сейчас у нас туго с деньгами. Наверное, новое платье — это лишние расходы.

— Туго, потому что ты не хочешь работать, — рявкнула она, встав и положив свою тарелку сверху на растущую в раковине гору.

Он с надеждой огляделся вокруг, не ждет ли и его тарелка с едой, хоть и знал, что это маловероятно: его желудок разочарованно заурчал.

— Честное слово, Хоули, ты живешь словно король, в самом деле. Поторчишь пару часов в этой аптеке — не больно-то обременительная работка, да посидишь вечерком в своем кабинете, тараща глаза в потолок.