— Придешь ко мне через неделю, — сказал Хоули, — сниму швы. — Милберн в ужасе уставился на него. — Не переживай, — со смехом продолжал он. — Это займет полминутки, и ты ничего не почувствуешь.

Протянув два шиллинга — столько стоила операция, — мальчик, пошатываясь, вышел из кабинета в комнату ожидания.

Другая потенциальная пациентка Хоули, пятидесятилетняя женщина, пришедшая в ужас от воплей молодого человека, которого, как ей показалось, убивали в этой кошмарной камере, выбежала на ночную улицу, решив, что лучше уж смириться с болью, нежели стать жертвой садиста.

Хоули это не волновало. За тот час, пока возился с больным зубом Питера Милберна, используя иглы, щипцы, клещи и нитки, он пришел в огромное возбуждение и теперь хотел поскорее закрыть кабинет и отправиться домой. Так он и поступил, вымыв использованные инструменты и вновь поместив их в дезинфицирующий раствор до завтрашнего вечера.

Когда он вернулся домой, Кора уже лежала в постели: дневные занятия с синьором Берлоши вымотали ее, и она даже не глянула на мужа. Последний раз они были близки почти восемь месяцев назад, но сегодня он чуть ли не бегом пронесся по Хай-Холборн и пересек Тоттнэм-Корт-роуд, чтобы увидеться с женой. Она поразилась тому, как поспешно муж снял куртку, рубашку и брюки, — обычно Хоули ждал, пока жена уснет, и лишь затем опускался к ней на брачное ложе, — но когда он подошел и, скользнув под одеяло, уткнулся головой между ее грудями, она уже не могла сдержать раздражения.

— Хоули! — вскрикнула Кора. — В чем дело? Что тебе нужно?

Он взглянул на нее, словно это было и так понятно.

— Не отказывай мне, Кора, — взмолился Криппен, хотя в действительности эта женщина, на которой он женился шесть лет назад, больше его не привлекала. Просто она могла сейчас немного его утешить. Хоули прижался к жене, которая почувствовала его страсть и оттолкнула его.

— Прочь от меня, — взвизгнула она. — Развратник!

— Но Кора…

— Я не шучу, Хоули. Как ты посмел?

Он уставился на нее: желание ослабевало с каждой секундой, и ему стало одиноко, как никогда.

— Честное слово, — пробормотала она, отодвинувшись от него и робко надеясь, что этой ночью муж больше не будет проявлять свои чувства к ней.

Он и не проявлял, а отодвинулся, смущенный и униженный. Хоули заснул лишь через несколько часов, и ему приснилось, как он мучил сегодня вечером Питера Милберна. Пробудившись, Хоули с удивлением обнаружил, что трусы у него мокрые, как у созревшего подростка. Пришлось тайком встать, пока не проснулась жена, и замести следы, ведь его эротический сон был вызван воспоминаниями о боли и воплях, причиной которых накануне стал он сам.

Дела у фирмы «Гомеопатические лекарства Маньона» шли в гору, но здоровье ее владельца, мистера Джеймса Маньона, с каждым днем ухудшалось. Он становился все более рассеянным и к концу рабочего дня всегда изматывался.