Белобрысый полицейский, смущенный и сбитый с толку, попытался вновь вернуть Бьорна к обсуждению сути дела:

— Когда судмедэксперт узнал, что расследование поручено тебе, он сказал, что для нас все сделает в первую очередь.

— Можно подумать, у него большая очередь! — Бьорн хмыкнул. — Сам, скорее всего, обрадовался, сразу примчался на запах свежей крови!

— Скорее уж мяса на пару, учитывая место преступления…

Бьорн с изумлением посмотрел на помощника.

— Прости, шеф, — проговорил тот, потупившись, — это была дурацкая шутка…

— Но ведь сауна к тому времени уже остыла. Однако наша итальянка… как там ее?..

— Адриана, — подсказал Йохансен.

— Наша Адриана разгуливала по ней голышом. Одна, в холодной сауне посреди ночи… если только ее не пригласил туда убийца.

— Не пригласил или не пригласила, — выделяя последний слог, сказал Йохансен.

Бьорн испытующе взглянул на помощника, но теперь тот не отвел глаз и добавил:

— Ее могли раздеть уже после убийства, а одежду унести.

— Ну что ж… действительно могли… — согласился комиссар и, подняв медвежью лапу, требовательно произнес: — Ну, давай сюда свой отчет!

Йохансен почтительно протянул ему папку. Бьорн медленно пролистал страницы отчета вперед и назад и поднял глаза:

— Не бог весть что.

— Не знаю… Надо еще раз перечитать на свежую голову.

— Размозжены лоб и затылок. Любого из двух ударов было достаточно, чтобы убить. Второй был лишним.

Бьорн с гримасой недовольства указал на размытую фотографию тела Адрианы, наполовину соскользнувшего со скамейки.

— Кто фотографировал?

— Маленький Хенрик.

— Передай ему от меня, что он бездарь.

— Просто он не дурак выпить. А поскольку вчера была пятница…

— Подумаешь! Я тоже алкоголик, и что?

Йохансен с обескураженным видом опустился на скамью рядом с шефом. Дерево, разбухшее от пара, казалось сырым. Скамья напротив них была запятнана кровью. Кровавый след протянулся по стене до самого пола. Бьорн посмотрел на ведро и веревочную швабру, оставленные уборщицей, и передал папку помощнику. Йохансен, раскрыв ее у себя на коленях, принялся повторно изучать каждую страницу отчета.

Тишину нарушил чей-то кашель. Оба полицейских одновременно повернулись к двери. На пороге стояла уборщица, со страхом оглядывая помещение. Йохансен слегка наклонился к своему патрону и тихо произнес:

— Это она обнаружила тело…

Бьорн поднялся и подошел прямо к женщине:

— Спасибо, что вернулась, мадемуазель.

Огромная фигура Бьорна сейчас закрывала от женщины забрызганную кровью скамейку. Уборщица испуганно смотрела на него — видно было, что потрясение, вызванное увиденным утром, еще не прошло. Боясь, как бы уборщице внезапно не стало дурно, Бьорн подхватил ее под руку, прежде чем подвести к месту преступления.

— Тебе придется рассказать обо всем, что ты видела, — сказал он. — Очень важно, чтобы ты во всех подробностях вспомнила тот момент, когда вошла. Инспектор Йохансен запишет твои показания. Так ведь, Йохансен?

Помощник вскочил со скамьи и слегка щелкнул каблуками.

— Запишешь все показания этой достойной, сознательной особы, — добавил Бьорн и, снова повернувшись к уборщице, продолжал: — Да, прости, я ведь говорю прежде всего с женщиной, а не со служащей отеля… Как тебя зовут?

— Эли, комиссар.

— Красивое имя.

— Спасибо.