|
ночи дрожащим от волнения голосом П. А. благодарил за оказываемую ему встречу, стоя на ступени вагона. От Белоострова до Петрограда купе 2 класса было переполнено репортерами и друзьями, теребившими Петра Алексеевича. В Петроград поезд пришел в 2 ч. 30 м. утра… На дебаркадере были… министры, дамы, подносившие П. А. цветы, анархические черные знамена, а на площади стояла многотысячная толпа».
В Петрограде Половцева первое время исполняла обязанности секретаря Петра Алексеевича. «К нам ездила масса людей, — вспоминала она. — Мое дело было у телефона. Я принимала все записи, и через меня с посетителями велись разговоры о часах свиданий. Ездили люди всевозможных сортов. Здесь перебывали и бабушка Бр[ешко]-Бр[еш-ковская], и Керенский, и Савинков, и др[угие], министры и т. д.». Петр Алексеевич поселился в квартире дочери Александры на Рыночной улице. Сразу же его начали осаждать репортеры, одному из которых он сказал: «Я всецело в распоряжении родины. Я стар, но работать хочу и по мере моих сил работать буду…» В газетах Кропоткина называли то «серебряным князем», то «дедушкой русской революции» (его давняя знакомая Екатерина Брешко-Брешковская, соответственно, была «бабушкой»). Популярный журнал «Нива» поместил его портрет на обложке с такой подписью: «Старейший из мучеников русской революции. Более половины жизни истинный борец за свободу провел в изгнании. Теперь, спустя сорок лет после своего бегства из заключения, П. А. Кропоткин вернулся на родину, чтобы стать в ряды созидателей новой жизни России». Возвращение Кропоткина в Россию сопровождалось целым вихрем публикаций его работ. В одном только 1917 году их напечатано более шестидесяти. Выходили они в разных городах России (в Москве, Харькове, Кронштадте, Ростове-на-Дону, Екатеринославе, Одессе, Петрограде, Иркутске, Ташкенте, Красноярске, Киеве, Елизаветграде). В основном печатались переводы на русский его старых статей и книг, которые прежде не появлялись в России. Многие из них вышли под редакцией автора, с вновь написанными предисловиями и примечаниями. Но было и несколько новых — например, брошюра «Анархия и ее место в социалистической эволюции», впервые напечатанная в 1917 году частной типографией в Дмитрове, а также «Что такое анархия?», «Идеал в революции», «Аграрный вопрос», «Политические права», ряд статей в «Вестнике общества сближения с Англией»… Он участвует в митингах рабочих, матросов, офицеров, учителей. Первое выступление — перед уходящими на фронт выпускниками Академии Генерального штаба. Оно посвящено необходимости ведения войны до победного конца. Кропоткину казалось чрезвычайно важным не допустить распространения в народе очень опасной «психологии побежденной страны». Об этой опасности он предупреждал еще в своих «письмах о текущих событиях». Свершившаяся революция обострила положение. Ведь так же было и во время Великой революции во Франции: страна терпела поражение все от тех же немцев, и на гребне революции к власти пришел незаметный поначалу корсиканец Наполеон Бонапарт. Предотвратить назревавшую в России гражданскую войну можно было, по мнению Кропоткина, лишь сосредоточив все силы в борьбе с внешним врагом, оккупировавшим часть территории страны. Путь к освобождению не может быть проложен через болото национального унижения, вызванного подчинением военной силе. Интуитивно он чувствовал, что ослабление отпора внешнему насилию компенсируется усилением насилия внутри страны. Спасаясь от осаждавших его репортеров, Кропоткин с женой и дочерью переехал в особняк на Каменном острове, предоставленный в его распоряжение голландским послом. В этот дом пришло однажды письмо от Керенского: перед отъездом на фронт ему хотелось бы встретиться с Петром Алексеевичем. |
