Потом, около полуночи, он направился прямо к Западной Сто седьмой улице, где располагался жилой комплекс «Морнингсайд». Он когда-то жил здесь и знал, что это место удалено от мафиозных районов и отлично подходит для его цели. Удобно было и то, что здесь пересекались четыре ветки сабвэя и поблизости располагались две его станции.

Кондиционирования в этих меблированных комнатах не было, это он хорошо помнил, но в ноябре это не имело значения. Он сразу лег и заснул — и спал, как дитя в материнской утробе. А когда проснулся в семь утра, то был бодр и настроен только на одно: отомстить Маджоне-младшему. Выживает самый сильный, самый крутой.

Около девяти утра он спустился в метро. Ему нужно было осмотреться и выбрать место для дела, которое он спланировал. Он даже уже составил список. Интересно, а подозревают эти люди — мужчины и женщины — что они уже практически трупы, что только от него зависит, кто останется в живых, а кто умрет?

Вечером, около девяти, он поехал на машине в Бруклин, в старые, знакомые места, где бывал когда-то. В район, контролируемый Маджоне-младшим, с центром в Кэрролл-Гарденс.

Он вспомнил своего прежнего дружка, Джимми Шляпу; Салливану его немного недоставало, но он подозревал, что Джимми давно пришили по приказу Маджоне-старшего. Наверняка кто-то его замочил, а тело просто исчезло, словно Джимми никогда на свете и не было. Так что у Мясника имелся еще один счет, по которому следовало заплатить.

В душе у него уже начинала закипать злость. На все и на всех. И прежде всего на папашу — первого Мясника из Слайго, — на этот кусок ирландского дерьма, который порушил всю его жизнь, когда ему и десяти лет еще не исполнилось.

Он свернул на улицу, где жил Маджоне, и не смог удержаться от улыбки. Могущественный дон все еще жил, как дешевый сантехник или местный электрик-ремонтник, — в домике из желтого кирпича на две семьи. И что еще более удивительно — Салливан не заметил на улице никакой охраны.

Стало быть, либо Младший здорово его недооценивает, либо его люди чертовски хорошо умеют прятаться. Вполне возможно, что его лоб сейчас под прицелом снайперской винтовки. И ему осталось жить всего пару секунд.

Такое напряжение было невыносимым. Ему страшно хотелось посмотреть, что тут на самом деле происходит. И он нажал на клаксон — раз, два, три раза. Но ничего не случилось — вообще ничего.

Никто не стал стрелять ему в лоб. И у него затеплилась мысль, что ему, возможно, удастся выиграть эту схватку.

Но потом он понял: Маджоне-младший смылся отсюда вместе со своим семейством. Маджоне тоже ударился в бега.

Ошибка.

Сам он допускать ошибок просто не имел права — ни единой промашки, начиная с этого момента и до того, когда все будет кончено. А если допустит — он труп.

Все очень просто.

И точка.

Глава 91

Было поздно, и я решил немного проехаться. Мне очень нравилась моя новая машина. Детям тоже. Даже Нане, слава Богу. Тут я понял, что снова думаю о Марии. И о затянувшемся расследовании ее убийства, которое я проводил и которое провалил. Я напряг память, стараясь вспомнить ее лицо, стараясь услышать ее неповторимый голос.

Вернувшись домой, я попытался уснуть, но не смог. Мне было так скверно, что я спустился вниз и еще раз посмотрел «Дневник безумной чернокожей женщины». И обнаружил, что способен сопереживать тому, что происходило на мерцающем экране телевизора. Фильм Тайлера Перри очень соответствовал моему настроению.

Около девяти утра я позвонил в офис помощника директора ФБР — Тони Вудсу. И, спрятав гордость в карман, попросил о помощи в расследовании. Мне было необходимо выяснить, нет ли в Бюро данных о наемном киллере по кличке Мясник — пусть даже это будут закрытые данные.