Подарок судьбы.
Вывел на экран входящего в зал Зуслова и возникшую вскоре Любаню. Сделал звук погромче, предупредил:
– Небольшой фрагмент, чтоб не упали в обморок.
После того, как Кузьмичев просмотрел и прослушал встречу лидера с девушкой, Василий Петрович вопросительно посмотрел на него.
– Даем в эфир?
– Конечно. Как все это ни отвратительно, даем. За сутки до эфира приготовьте анонс. Выберите самые ударные куски.
Телевизионщик в сомнении покачал головой:
– Опасно, Сергей Андреевич.
– Но надо, чтобы программу посмотрели все!
– И все равно я бы обошелся без анонсов. Во-первых, бритоголовые могут пойти штурмом на студию. А во-вторых, тот же Зуслов может найти контрмеры.
– Какие?
– А черт его знает. К примеру, подключит влиятельные структуры и нам просто вырубят электричество. Или устроят налет какой-нибудь налоговой полиции.
– Значит, не будем сидеть сложа руки, будем подстраховываться. Охрану обеспечим, а насчет электричества и «какой-нибудь налоговой полиции» тоже что-нибудь придумаем. Мы ведь тоже не пальцем деланые. А, Василий Петрович?
Маргеладзе, пожалуй, никогда не был так раздражен и неврастеничен, как сегодня. Он быстро и резко покинул кабинет, вошел в приемную, на ходу бросил своему помощнику Ике:
– Зайди! – И вернулся обратно.
Тот, перестав кокетничать с секретаршей, проследовал в кабинет, замер, приготовившись слушать шефа.
Вахтанг зашел за стол, бессмысленно перебрал какие-то бумаги, уставился на помощника белыми глазами.
– Чего молчишь?
– А что я должен сказать? – не понял тот.
– Ты должен сказать, не звонил ли Важа. Ты должен сказать, не разыскали ли его мои люди. Ты должен сказать, не лежит ли его труп в земле и не жрут ли его черви!
– Ничего такого нет, батоно, – сказал Ика.
– Но кто-то занимается этим вопросом?!
– Конечно, батоно. Но результата пока нет.
Маргеладзе, упершись руками в стол, покачался всем телом, помолчал.
– Этой ночью от ипподрома должно остаться только пепелище. И развалины. Ты меня понял?
– Не совсем, батоно.
– Налет. Ночью будет сумасшедший налет на ипподром. Через час собери людей, обсудим детали.
Была уже глубокая ночь.
Важа и Вован сидели в одной из комнат загородного домика, за бутылкой вина вели разговор. Оба были уже изрядно под хмельком, поэтому говорили искренне, может, даже излишне эмоционально.
– Хочешь откровенно? – говорил Вован. – Я уже устал от всего – от стрельбы, от страха, от напряжения. Хочется просто жить. Обзавестись семьей, детьми. Вот у меня Муська… Классная девка! Думаешь, ей легко со мной? С моей суматошной жизнью?
– Нелегко, – согласился хмельной Важа.
– Надоело. Не хочу больше криминала! Устал!
– Думаешь, я не устал?
– Так какие проблемы? Давай завязывать.
– Как? Ты же знаешь, откуда и от кого я сбежал.
– Сбежал и живи. Бабок я тебе дам, девку Муська подыщет. Что еще тебе нужно?
– Спокойствия. |