Она не только говорила на своём родном языке, на языке индейцев, которым была продана в рабство, но знала также и науатль. Она очень быстро в достаточной степени овладела испанским, так что могла выступать в роли переводчицы и участвовать в переговорах с индейскими вождями, с которыми Кортес налаживал отношения.
А богатый жизненный опыт — ведь, родившись в знатной благородной семье, донья Марина вскоре сделалась рабыней, а затем стала возлюбленной испанского предводителя — наделил эту женщину проницательностью, которая не раз помогала ей выручать Кортеса в опасных ситуациях. Именно она распознала в пятидесяти индейцах, посланных к нему якобы договариваться о мире, шпионов и убийц. Кортес велел отрубить им руки и отправил злоумышленников обратно к своим вождям: пусть знают, как он поступает с предателями.
Именно Марина выступала в роли переводчицы Кортеса, когда он наконец прибыл в Теночтитлан и встретился с Мотекусомой Вторым, правителем, официально титуловавшимся чтимым глашатаем, хотя его вполне можно было назвать императором. Примерно в то же время, когда гонцы доставили Мотекусоме весть о высадке испанцев, Кортесу, в свою очередь, сообщили, что в золотом городе в высокой долине, вдали от раскалённых песков Карибского побережья, пребывает правитель великой империи.
Ацтекские писцы изобразили пришельцев так, чтобы дать владыке наилучшее о них представление, причём нарисовали не только самих испанцев, но и их коней. Именно лошади испанцев вселили в сердца индейцев наибольший страх. В Мексике не было никаких вьючных животных: ни лошадей, ни мулов, ни ослов, ни даже быков. Поэтому лошади, существа, доселе невиданные, внушали индейцам страх не меньший, чем пушки.
Впрочем, хотя крушение империи ацтеков произошло вскоре после высадки Кортеса, истоки этого явления следует искать гораздо раньше, в тех временах, когда ацтеки были кочевым варварским племенем, носили шкуры животных и питались сырым мясом. Когда Мотекусома увидел рисованные отчёты, он сильно встревожился. Ко времени появления Кортеса Мотекусоме исполнилось пятьдесят два года, и известие о высадке явилось для него итогом целого десятилетия, на протяжении которого правителя терзали растущий страх и подозрения, а для индейцев в целом — кульминацией мифа, насчитывавшего несколько сотен лет, мифа о возвращении Кецалькоатля, Пернатого Змея.
Бедный Мотекусома! Он пал жертвой собственных страхов — особенно усилившихся, когда сестра рассказала ему, что видела во сне возвращение персонажей легенды. А этой легендой было, разумеется, сказание о Пернатом Змее. В истории Кецалькоатля столько всего намешано — любовь, убийство, предательство и инцест, — что её вполне мог бы написать Софокл для услаждения древних греков.
Кецалькоатль родился в год Первого Тростника. Этому событию суждено было стать самой знаменательной вехой в индейской истории. Он правил Тула, прославленным тольтекским городом золота и наслаждений, где я побывал во время памятных сновидений. Будучи великим правителем, Кецалькоатль воздвигал изумительные храмы, по его повелению мастера создавали скульптуры, керамические изделия, рисованные книги и другие произведения искусства, которые прославили этот город. Кецалькоатль проявил себя гуманным властителем: он запретил человеческие жертвоприношения и разрешил жертвовать богам лишь змей и бабочек.
Сторонники человеческих жертвоприношений опасались, что Кецалькоатль оскорбляет богов тем, что не дарует им крови. Они замыслили погубить его, заручившись поддержкой трёх злых волшебников. Чародеи обманом опоили Кецалькоатля напитком богов, октли, который теперь называется пульке. Будучи сильно пьяным, он послал за своей красавицей сестрой. Позднее, проснувшись, Кецалькоатль обнаружил, что его сестра, обнажённая, лежит рядом с ним, и понял, что вступил с ней в преступную связь.
Испытывая боль и ужас из-за совершенного им греха, Кецалькоатль вместе с немногими своими последователями бежал из золотого города и на плоту из переплетённых змей пустился в плавание по Восточному морю. |