Лера опустила голову, безропотно принимая упреки Сурковой. Действительно, что тут скажешь? Она накосячила, и исправить уже ничего нельзя: человек, пусть и не самый хороший, мертв.

— И теперь выяснить, причастен ли Фейгин к убийству дяди, не представляется возможным! — словно продолжая мысли Леры, добавила Суркова. — Как и узнать судьбу бесценного бриллианта, похищенного с места преступления!

И на это ответить было нечего: начальница права во всем и имеет все основания злиться.

— Кофе будете? — неожиданно спросила она совсем другим, обычным голосом, в котором больше не чувствовалось раздражения.

— Да! — обрадовалась Лера, ведь она пришла, чтобы реабилитироваться, и у нее было что предложить начальнице в качестве компенсации — если, конечно, гибель человека вообще можно хоть чем-то компенсировать.

Суркова включила кофемашину и уселась на свое место за столом.

— Нет, как говорится, худа без добра, — сказала она, откидываясь на спинку кресла. — При всех ваших промахах, мы все же нашли Аркадия Фейгина — это раз. Два — удалось вычислить человека, который зачем-то проник в съемочный павильон «Третьего глаза» тайно, в то время как имел полное право присутствовать там на законных основаниях. Это дает нам возможность подозревать его в убийстве Фейгина: ни одна камера не засняла его в то время, когда происходило преступление, и здание он, судя по всему, покинул через черный ход, где нет видеонаблюдения. Вернее, оно предполагается, но камера оказалась неисправна.

— Как всегда, весьма своевременно!

— И не говорите! Вы в курсе, что за первое место в шоу «Третий глаз» назначена солидная премия?

— Да, пять миллионов.

— А знаете, кто этот щедрый спонсор?

— Могу сделать предположение.

— Неужели?

— Некий Евгений Русаков?

— Откуда… как вы узнали?! А-а, вам Наталья позвонила?

— Алла Гурьевна, неужели вы думали, что я настолько плохой следователь, что не сумею выяснить все сама и сделать выводы?

— Если бы я так думала, то не доверяла бы вам, Лера, — возразила Суркова. — Но мне интересно, как вышло, что вы в курсе?

— Помните, я обращалась к вам за помощью в получении вещественных доказательств по делам убитых экстрасенсов?

— Конечно. Нашли что-то существенное?

— Я знаю от свидетелей, что двое из трех погибших вели записи клиентов, однако их обнаружить не удалось.

— То есть записи не были изъяты во время следственных мероприятий?

— Да нет, были. Они пропали уже у нас, со склада вещдоков!

— Вы уверены?

— Абсолютно! В описи есть книги регистраций и ежедневники, а на складе — нет.

— И что, вы думаете, произошло?

— Ну, возможна обычная халатность, однако мы с вами обе не верим в совпадения!

— То есть вы полагаете, что вещдоки выкрали?

Лера пожала плечами.

— Мы это обязательно выясним, — пообещала Суркова, делая пометку в своем блокноте.

Машина издала характерный звук, возвещая о том, что кофе готов. Через пару минут, когда чашки были поставлены на стол, беседа возобновилась.

— Несмотря на отсутствие записей, на которые, честно говоря, я не возлагала больших надежд, ведь вряд ли посетители указывали экстрасенсам свои настоящие имена, я зацепилась за показания свидетелей, описавших состоятельного человека, у которого пропал ребенок.