— Ну-ну, не надо самобичевания! Дело-то раскрыто, верно? И не одно!

— И все-таки я ругаю себя за то, что сама же нарушила свое правило: не сосредотачиваться на единственной версии, а попытаться раскрутить все возможные, пока они не заведут в тупик и не останется одна, верная!

— Но вы же проверяли алиби сестры Гагина, насколько я помню?

— Разумеется, мы проверяли всех, кто мог иметь отношение к убийству, но проблема в том, что способ убийства лишал нас возможности с точностью определить, когда именно его совершили. Я имею в виду, что преступление и сама смерть имели место не одновременно: убийца опустошил ингаляторы, а уж Гагин попытался воспользоваться ими, когда ощутил в этом необходимость, ведь астматики принимают лекарства не по часам, а лишь испытывая проблемы с дыханием. Иногда они могут продержаться целые сутки, а то и дольше, особенно в отсутствие стресса.

— Выходит, вы знали время смерти, но не знали момента совершения преступления?

— Именно! Из-за отсутствия Ильи, которого выманили из дома и фактически похитили, Гагин и умер: будь сын дома, он вызвал бы «скорую».

— У него же это… не все дома, у Ильи-то?

— Не совсем так. Из-за болезни его, конечно, нельзя назвать полностью нормальным, однако он совсем не идиот — я общалась с парнем и могу сказать это наверняка! Да, там есть определенные проблемы, Илье необходим человек, который не позволит никому обидеть или обмануть его, но в быту он вполне самостоятелен.

— Но тогда как же гагинская сестра могла быть уверена в том, что Ильи не окажется дома именно в тот момент, когда у отца случится приступ?

— Не могла.

— И чем же она объясняет столь, гм… странный подход к преступлению?

— Провидением.

— Чем-чем?

— Насколько я поняла, Анна — фаталистка. Она решила так: если суждено, ее брат умрет, а если нет — что ж, значит, не судьба!

— Удивительно!

— Мне кажется, я понимаю, почему она поступила именно так. По натуре Анна не убийца, она обычная женщина, не склонная к насилию и жестокости. Несчастная женщина: брак не удался, сын вырос полным придурком… простите, Андрон Петрович, но другого слова не подобрать! На службе ее сократили, пришлось зарабатывать, ухаживая за чужими детьми, и новая работа Анне совсем не нравилась. Она привыкла работать с бумагами и компьютером, а тут приходилось угождать капризным малышам и их родителям. Она ненавидела такую жизнь!

— Ну, знаешь ли, многим приходится тяжко, но не все становятся убийцами!

— Вы правы. Анне в какой-то момент показалось, что жизнь налаживается, — когда брат попал в больницу с инфарктом, а она преданно ухаживала за ним. Оказавшись на грани жизни и смерти, Гагин впервые задумался о том, что же станет с его сыном после его смерти, и тогда ему показалось правильным восстановить связь с сестрой: в конце концов, она являлась единственной родственницей Ильи, если не считать никчемного Аркадия. Самое обидное то, что Анна, скорее всего, действительно стала бы отличным опекуном для племянника, ведь она всегда хорошо к нему относилась.

— Но Гагин решил иначе.

— Да, и все из-за племянника: Гагин посчитал, что нельзя доверять сестре наследство Ильи, ведь кредиты Аркадия повиснут на матери, а рисковать он не собирался. Поэтому выбрал другого опекуна, своего близкого друга Резо Домиташвили: тот и сам человек состоятельный, а значит, в деньгах и недвижимости Ильи нуждаться не будет. Возможно, сообщи он об этом сестре сразу, она бы так не обозлилась, но он тянул, позволяя ей питать несбыточные надежды.